— А чего в таком случае — завтра? — удивился Плещеев.
«Это он правильно разговор повел. В Пятигорске-то «рыжего» точно осмотрят, и причину смерти будет не утаить!».
Хорунжего звали Алексей Дмитриевич, а по-простому, для офицера равного звания, да еще и младшего по возрасту — просто Митрич.
«Я его так назвал, а он и не против!».
— Митрич! Ты прикажи своим казакам, пусть похоронят британца по-человечески! — попросил Юрий казака.
— Я схожу, посмотрю! — кивнул Макар.
Следующие несколько дней были тягостны. Накапливалась усталость. Плещееву приходилось все чаще подлечивать и Никиту, и охотника Ефрема. Да и прочие раненые хоть и полегче, но все равно выбивались из сил, слабели.
Петляли они, петляли. Проводник вел их какими-то тропами, дорогами. Плещеев чувствовал, что общее направление на северо-восток они держат, но вот в ту или иную минуту не смог бы точно указать, в какой стороне Пятигорск. Благо, что дороги были уже более или менее… Не приличные, нет! Тут еще лет сто пятьдесят приличных дорог не будет! Но более или менее набитые, позволяющие ехать верхом.
На второй или третий день Плещеев заметил, что по сторонам начали появляться селения.
«Х-м-м… Мы по пути туда здесь точно не ехали!».
Базнар кивнул, подтверждая:
— То все сванские села. И то — сванское, и это!
— А ты не боишься, что если по нашим следам пойдут, то этим селениям и людям — может достаться? — удивился Юрий.
Проводник пожал плечами:
— Селения — то вряд ли. Побоятся черкесы в селения соваться, а люди… Да, может кто-то и угодить под горячую руку.
— Так и что? Это же — сваны. Ты тоже сван…
Горец цыкнул, покачал головой:
— Мои родичи дальше живут, к северу. А здесь… Да, сваны, но они мне — не родичи!
«Вот те — раз! Сколько я еще буду удивляться особенностям местного менталитета?».
— А не обидятся они на тебя, в таком-то случае?
— На что обижаться? — удивился проводник, — Что они прозевали врага? Кто им тогда виной? Нас уже давно приметили, я видел людей в горах. Но вы русские, я сван. Нам не мешают. А черкесам… Тем будут мешать!
На пятый день к середине его, их арьергард из казаков хорунжего обстреляли с одной из горушек. Стреляли издалека и все мимо. Но это был сигнал, что погоня уже у них на хвосте!
— Похоже, догнали нас! — усмехнулся Подшивалов, — Это — так, их передовой дозор. Пугают! Значит, остальные уже рядом. Версты две-три, не больше.
— Сколько их может быть, как считаете? — спросил Юрий у трусящих рысцой рядом с ним соратников.
Хорунжий хмуро молчал, Подшивалов почесал затылок и ответил:
— Они, скорее всего, узнали, сколько нас. Меньшим числом вдогон навряд ли бы пошли. Скорее, больше их. А вот насколько?
Макар, усмехаясь, теребил темляк шашки:
— Думаю — с полсотни. Не было у них времени большую банду собирать! До кого руки дотянулись, тех и собрали.
— До крепости далеко ли? — спросил подпоручик проводника.
Тот на секунду задумался и ответил:
— Верст пять. Сейчас поворот будет…
— Не, — возразил Нелюбин, — Верст семь верных! Впереди еще речушка будет, нам ее вброд переезжать.
— Тогда… Тогда всех легкораненых с обозом — вперед. Пару из них — в передовой дозор, а ну как обошли? Все прочие — в замыкании. Ну и… рысью, марш-марш!
Казаки зашевелились в колонне, стали сбиваться к концу ее. Многие начали стаскивать с ружей по горской привычке носимые лохматые бараньи чехлы.
— Как версты три еще пройдем, я казачка своего отправлю за подмогой. Он у меня легкий и коник у него неплох! — пробурчал хорунжий.
— Если дадут еще нам пройти эти три версты! — зло ощерился Макар, — Да и что там за подмога? Десяток казаков твоих? Если сами не сдюжим, они — не подмога вовсе. Ваш-бродь, а ваш пистоль сигнальный насколько ввысь бьет?
Плещеев невесело засмеялся:
— Не, не увидят! Версты полторы бы было… А так… Да и горы же вокруг, а ракета выше тридцати-сорока саженей не взлетает!
За очередным поворотом дороги открылся вид на речушку и обещанный брод.
— За ним встанем, саженях в пятидесяти! — пропыхтел грузноватый Митрич, — Им через брод наметом будет не пройти, может дадут лишний выстрел сделать.
— Очень вряд ли! Как ты в седле ружье перезарядишь? — хмыкнул Ефим.
Сзади на прямом участке дороги послышался еле слышимые пока свист и крики.
— Явились, мля, не запылились! — сплюнул подпоручик и оглянулся.