Грымов пообещал подумать и посоветоваться с кем-то.
Они с капитаном три дня наблюдали за работой мастерской, расспрашивали работников и мастера, прошлись по всем стадиям, в том числе — с часами в руках. Потом еще день потратили на размышления, споры и обсуждения того, что нужно исправить или изменить в работе мастерской.
— Эх! Опять расходы непредвиденные! — повторяя текст кота Матроскина, вздыхал Грымов, — Это же практически весь инструмент нужно заново закупать. И потом… Оснастку всю эту. Вальцы опять же, горн новый. Пресс здесь не сделать и заказать некому. В Ставрополе надо искать, а может, и дальше. Вот слышал, что в Ростове хорошие мастерские имеются. Да здесь, в мастерской, даже верстаки никуда не годятся.
Да, обновление и обустройство мастерской по-новому требовало немалых вложений. Да и дополнительный набор работников тоже планировался. Но и самому капитану было теперь понятно, что без этого невозможно рассчитывать на хоть сколько-то серьезное производство.
«И вообще… Это не мастерская, а какой-то каменный сарай! Пыльно, грязновато и темно. Понимаю, что сейчас даже в Англии, на производстве все совсем не так, как в двадцатом или двадцать первом веке, но все же! Прямо вот подмывает скатиться до уровня либерала-западника и плюнув, протянуть: «Эх, Рассеюшка сиволапая!».
— Вы вот, Василий Степанович, про Ростов упомянули. Может вам пару недель отпуска взять да скататься туда. Присмотреться к производству, что-то взять из их опыта. А может — чем черт не шутит — получится кого-нибудь из мастеровых сюда переманить?
Грымов задумался. Было видно, что капитан не сильно-то доволен сложившейся перспективой. И Плещеев его понимал — очень уж дурацкие сейчас правила для отпусков господ офицеров. Если быть точным — нет сейчас плановых отпусков в армии. Совсем нет! Отпуск положен военнослужащему для поправки здоровья после ранения. Но и такие отпуска командование дает очень неохотно, ибо по каждому такому случаю следует непременно докладывать в столицу. Значит — что? Лечись по месту службы, и все тут!
Возможен отпуск для решения каких-то имущественных вопросов. Вступление в наследство, к примеру. До шести месяцев возможно вытребовать! Но! Опять же — сие крайне не нравится командованию части. То есть, такие случаи бывают, но очень нечасто — по пальцам на руках можно пересчитать эти случаи.
Говорят, что бывают какие-то случаи, когда офицер может и годами пребывать в бессрочном отпуске. Но это — точно не в Отдельном Кавказском корпусе! Здесь действующая армия, а не заштатный гарнизон у черта на куличках.
Плещеев как-то сам слышал, как ругался Засс, обсуждая с Веселовским проблемы некомплекта офицерского состава в линейных частях. До четверти этот некомплект доходит, а в некоторых частям до трети! И это притом, что в частях в России — избыток офицерского состава. Годами люди ждут повышения в чине, а многие за весь срок службы выше капитана так и не понимаются. За двадцать пять, а то и тридцать лет службы дослужится до капитана — обалдеть какая карьера!
Но ведь — не едут служить на Кавказ, не едут — хоть ты тресни! Ни скорое повышение, ни кавказские надбавки — ничего не прельщают! А почему? Ну-у-у… Как говаривал Абдула в известном фильме: «Стреляли!». И бла-бла-бла про храбрость и отвагу офицерского корпуса, про «идти навстречу опасности» и все прочее — красивое и духоподъемное… Ну да, есть постоянное пополнение отдельными храбрецами, карьеристами и попросту — неопытными юнцами, но ручеек тот мал, и не «вывозит» вопроса о вышеуказанном некомплекте.
«Ах да! Еще есть когорта «залетчиков», которых сюда ссылают за разные прегрешения. Как и меня самого, кстати!».
Но этих "залетчиков" не сказать, чтобы много. А убыль личного состава на Кавказе есть всегда, по понятным причинам. И после вот таких, как в этом году, набегов банд Шамиля, убыль эта имеет катастрофический характер.
«Ну да ладно! То вопросы совсем не моего уровня!».
По итогу их совместного обследования производственных мощностей…
«М-да уж! Мощностей, ага!».
По просьбе Грымова, из набросков, сделанных совместно, Юрий составил некий план по обновлению мастерской. Уж чего-чего, а планы его писать в реальности научили. И сам Грымов уже должен был воплощать все на деле.
«А вообще… Если подумать — как-то я тут расслабился не по-хорошему. У меня же тут, что получается: либо в горах с абреками воюю, кровушку лью напропалую, либо — расслабон полный с развратом и некоторым, пусть небольшим, но — пьянством. То есть созидательным трудом не занимаюсь вовсе. Так можно и впрямь превратиться в этакого вояку, забубенную головушку. Тупой, но — храбрый! «Слуга царю, отец солдатам»! «Слабоумие и отвага!». Надо как-то и просто к жизни вокруг присмотреться, почаще головой работать, а не только руками или — тоже головой, но не той. Нижней, то есть!».