Кроме работы с Грымовым, пришла в голову и другая мысль:
«А ведь уже осень и по ночам довольно прохладно. Скоро будет еще хуже! А у меня эти два абрека по-прежнему обитают на чердаке конюшни!».
Ни Влас, ни Айдамир пока не жаловались, но и самому подпоручику стоило проявить заботу о подчиненных.
«Вот же — проблема! Можно снять им какой угол у соседей, но как-то — не то. Они же под рукой всегда должны быть, а не где-то там. Попросить Захара и Пашу, чтобы пустили парней в ту мазанку, где они сами прежде жили? Да вот как-то… Сейчас к этому более щепетильно относятся: как это — два чужих молодых мужика будут жить в хозяйском дворе? Но спросить все-таки стоит, за спрос в лоб не бьют!».
Но к его удивлению, сами «прихлебатели», как их называл Некрас, отмахнулись от вопросов Плещеева и заверили его, что ничего страшного не случится, если они и останутся жить в конюшне.
— От коняшек тепло же идет, ваше благородие! — заверил его Влас, — А если уж совсем морозно станет, то можно и печурку протопить. На то она в конюшне и поставлена.
Плещеев опять попенял себе на невнимательность: в конюшне и правда была небольшая, сложенная из камней печь — на случай морозов зимой. Пусть они тут и не такие зверские, как в России, и по продолжительности их совсем смешно сравнивать, но иногда, выходит, приходилось ею пользоваться, чтобы коников не поморозить.
«М-да… Ну а запахи конюшни для этих парней привычные. Это же не офисный планктон будущего, не горожане урбанизированного двадцать первого века. Те — да, задохнулись бы здесь сразу. Опять же: лучше и чаще чистишь — меньше воняет! Так что: спасение утопающих — дело рук самих утопающих!».
А пока жизнь подпоручика входила в привычную колею. Поутру — занятия с «нукерами», плотные занятия, всерьез.
«А неплохо я овладел «холодняком»! С Власом уже, можно сказать, на равных биться получается. То есть — половину схваток у него беру. А уж с метательными ножами — тут казак и рядом со мной не стоял!».
И пластун, и мальчишка-горец чрезвычайно заинтересовались этим делом. Пришлось раскошелиться и заказать у знакомого уже кузнеца ножи и для них — пусть тренируются, лишним точно не будет.
Потом по распорядку дня у подпоручика завтрак и поездка на службу — чего там начальство придумало? А после — в зависимости от креативности этого самого начальства. Но осень вступала в свои права: начались дожди, слякоть. Заметно похолодало, и наступила промозглая пора плохой погоды. Это повлекло за собой как снижение активности горцев, так и — привычно уже — снижение служебно-воинского пыла у командования. Новый генерал, изрядно накрутив хвоста всем, кому надо и не надо, притих, ожидая результатов исполнения своих распоряжений.
Однако, как быстро выяснилось, «затишье» это командирское имело и другую причину, характера уже больше личного. И у Плещеева возникла отличная возможность «построить карьеру».
Глава 20
— Юрий Александрович! Голубчик! Я все понимаю, и ваше нежелание становится публичной фигурой вот в таком свете мне тоже понятно. Но ведь сам я сделать ничего не могу, поймите и вы меня! — доктор Москвин, «гадский папа», слил информацию о способностях Плещеева.
«И ведь кому слил-то?! Генералу фон Зассу и слил. И что мне теперь делать?».
Юрию было и самому понятно, что долгое время его способности втайне было не сохранить. Но ведь пока — получалось! Те, кому он помог, выполняя данные ему обещания, особо не распространялись. Какие-то слухи и сплетни, которые, возможно, витали в воздухе Пятигорска, таковыми и оставались.
«Нет, ну вы сами подумайте: гусар-подпоручик, отчаянная и забубенная головушка, о кровавых «подвигах» которого уже ходят слухи, известный бабник, поэт-песенник, светский повеса и дуэлянт… И вдруг — какой-то аномально волшебный лекарь! Каково?! Да кто же в такое поверит? И лечит этот гусар — кого? Да дам-с в основном, ага! Что может подумать чистая публика? «Ню-ню… Знаем мы, как этот прохиндей и эротоман их лечит! И каким способом — тоже знаем! Ха-ха-ха! В приличном обществе этот способ обычно не упоминается, и называется он вообще по-другому!».
Ну а излеченные казаки и охотники? Х-м-м… Охотники — те как-то болтать не приучены. А казаки? Так кто с ними из благородной публики общается? «Сами подумайте! Нет, все это сплетни, и только. Как бы еще не сам Плещеев это все придумал и, таким образом, ловит в сачок излишне доверчивых, глупеньких дурочек!».