И вот сейчас…
— Пардон, мадам! — подпоручик перешел на французский, ибо вспомнил о галантности, — Прошу, присаживайтесь! И еще раз прошу извинить меня: я сегодня уже вовсе никого не ждал, и ваш визит стал для меня весьма неожиданным!
После чего он чуть подкрутил фитиль лампы, добавив света, и принялся еще раз перечитывать рекомендательное письмо полковницы Кащеевой. Погрузившись в изучение этого образца эпистолярного жанра, Плещеев с раздражением представил, как в этот момент могла бы хохотать Агнесса.
«М-да… Чувство юмора у нее… Так подсудобить, а?!».
Письмо гласило, что Кащеева просила за свою знакомую. Ага, просила именно о ее лечении и изготовлении для женщины известного амулета. Юрий незаметно покосился на гостью.
«Интересно, кто же осмелится покуситься на честь вот такой вот дамы? Для чего ей тот амулет?».
Нет, так-то женщина не была уродиной. Вроде бы.
«Но точно — не красавица! И даже симпатичной ее назвать… к-х-м-м… язык не повернется. Очень уж она… Большая, да!».
И опять-таки — нет! Дама среднего возраста вовсе не была необъятно толстой или еще какой-либо безобразной. При первом, мимолетном взгляде Юрий даже талию различил. Ну — так показалось. Но была дама очень уж богатырских статей. Прямо вот — гренадерских: как бы не выше самого Плещеева, а он здесь считался мужчиной высоким.
«Да чего там — как бы не выше? Она как раз-таки — выше меня! И не менее, чем на полголовы!».
Еще женщина обладала выдающимися бедрами и не менее выдающимся бюстом. Как Плещеев узнал про бедра, если дама была в кринолине? Так она еле вошла в подлокотники кресла, пытаясь усесться на предложенное место. Ну а бюст…
«Такой бюст ничем не скрыть! Это не бюст, а оружие массового поражения!».
Черты лица женщины были крупными, более присущими мужчине. И даже местные аборигены гордились бы таким носом! И еще… Над верхней губой гостьи явно просматривались усики!
«Писец! Полный писец. А еще — кино и немцы. Вот, товарищ волшебный лекарь — получите и распишитесь! А что? Вы полагали, что будете пользовать только фигуристых красоток? Кто-то такое обещал? Нет? Тогда чего же?».
В задумчивости и даже в изрядной растерянности Плещеев отложил письмо в сторону и принялся набивать трубку, раздумывая — есть ли какие-то причины отказать даме.
— Господин подпоручик! Не откажите и мне в трубочке!
«Мама миа! Она еще и курит?! А может… Может, это такая шутка Агнессы? Может, это мужик вообще? Типа программы «Розыгрыш»!».
Но с досадой Юрий отмахнулся от робкой мысли — это была женщина, и ошибки тут быть не могло!
«А вот голос у нее, кстати, красивый: низкий, какой-то вибрирующий, немного гортанный и чуть с хрипотцой. Так что — отказываемся? А чего говорить? Типа — пардон, мадам, но боевые трубы зовут меня на подвиги в горы?
«Или в горы, как Алитет, уходить каждый г-о-о-од!».
Опять — мимо! Агнесса написала, что данное существо женского пола — супруга интенданта высокого ранга из штаба Наместника. То есть, службу армейскую эта мадам знает, и обстановкой, судя по всему, — владеет. Здесь «отмазаться» не выйдет. Что еще немаловажно… Хотя и не очень приятно признавать такое: Кащеева написала, что в силу известных обстоятельств, точнее — места службы и должности супруга этой дамы, никакого стеснения в средствах она не имеет! Агнесса так и написала, прямым текстом: подруга ее не поскупится на достойное вознаграждение услуг гусара. Причем, сучка крашенная Агнесса, так откровенно и пишет, что, дескать, если совместно с лечением «мон ами» сможет и… к-х-м-м… удоволить эту суперинтендантшу, то и размеры ее благодарности, следует ожидать, будут безграничны, в пределах разумного!
«Так и проститутом заделаться можно! Как-то не очень мне такое… Но вот что делать, если эти немецкие гномы «шуршат» на стройке, как электровеники? И скоро уже стены закончат, а потом и к отделке перейдут. Весь этот немецко-фашистский «орднунг» деньги ведь сосет со страшной силой! Я уже пожалеть успел о своем решении строить дом: такие деньги вылетают, что просто — ах! И никакой уверенности, что их, денег этих, хватит на достройку. А там же еще и мебель и все прочее! Я уж о гостинице вообще молчу!».
Пока подпоручик раздумывал, молчала и гостья. Юрий поглядывал на нее, все никак не приходя к мнению — стоит связываться или же…
«А она красиво курит, между прочим! Этак грациозно держит небольшую трубочку с длинным мундштуком. И глаза у нее — очень красивые! Разрез миндалевидный, и вот этот глубокий карий цвет — прямо как в пропасть какую-то заглядываешь. Эдак — манит, манит этот темно-коричневый, почти черный омут!».