Плещеев откашлялся, вздохнул, как перед прыжком в неизвестное, и начал:
— Еще раз прошу простить меня, сударыня. Ваш визит крайне неожиданный и, честно говоря, мы с Агнессой… к-х-м… Павловной договаривались о том, что все, что произошло между нами — останется тайной.
— Ах, полноте, голубчик! Ну какие могут быть тайны между давними подругами! — засмеялась гостья, чуть прижмурившись как большая сытая кошка.
«И смеется она очень красиво. Завлекательно так!».
— Мы с Агнессой уже лет пять как сошлись на скуке унылого гарнизона. Между нами вовсе нет никаких тайн. Даже тайн сердечных! — женщина посмотрела на подпоручика с легкой улыбкой, чуть прищурившись.
И у Юрия возникло стойкое и определенное ощущение себя как мелкого несмышлёного мышонка, которого уже приметили, взвесили и сочли подходящим к непродолжительной игре.
«А потом — точно съест!».
— Я вот что предлагаю, сударыня… Давайте начнем как будто с самого начала! — кивнул, уже внутренне согласившись, Плещеев, — Как вы уже знаете, я подпоручик Плещеев Юрий Александрович, состою при штабе Моздокской линии офицером по особым поручениям.
Женщина снова засмеялась:
— Ну, пусть будет так. Хотя это и довольно странно! Меня зовут Амалия Ивановна, по мужу — Лазарева, в девичестве — Меликова. Мне тридцать два года, я замужем и имею троих детей.
«Амалия Ивановна? Однако! Нет, я и в письме прочитал о том же, но какая она Амалия? И тем более — Ивановна! Непонятно только: она грузинка или армянка. Так-то я уже не раз видел и тех и других. И даже вроде бы начал различать жителей Кавказа по национальностям, по тем неброским чертам и особенностям, которые вовсе не видны жителям Центральной России.
Взять обычного человека… Скажем, из Тульской губернии, который никогда не ездил далее губернского города. Он что — сможет с уверенностью сказать — где черкесы, а где, к примеру, чеченцы? Про дагестанцев — вообще молчу: там столько наций и народностей, что они, наверное, и сами с уверенностью не смогут определить — кто и где. А вот у меня уже есть, пусть и не всегда безошибочное понимание: вот это — армяне, а это — грузины; этот — чеченец, а этот… какой-нибудь кумык!
Армянки же, они как правило, из которого, впрочем, всегда есть исключения, ростом невысокие, плотные такие, крепенькие — одним словом. Грузинки — те постройнее, повыше. Но вот кто эта самая Амалия — хрен поймешь! С одной стороны, вроде бы — армянка, но рост! И опять же — почему она и по фамилии, и по отчеству — русская? А имя Амалия? Это разве не европейское?».
— Правильно ли я поняла, что вы согласны уделить мне толику своего времени? — чуть наклонив голову, также разглядывала Юрия собеседница.
— Да, Амалия Ивановна, согласен. Не могу отказать даме, и тем более — по просьбе Агнессы! — согласился Юрий, — Из этого у меня к вам вопрос… Не сочтите за бестактность и нахальство: вы где в Пятигорске остановились? Или же… Планируете остановиться у меня?
Женщина снова расхохоталась, и снова было красиво: чуть закинув голову и показывая ровные белые зубки.
«Х-м-м… и шея у нее красивая — высокая, ровная. Она что — начинает мне нравиться? Да ну — прямо там! Но стоит признать — какой-то шарм в ней присутствует!».
— Милый подпоручик! Вы не против, если я вас буду так называть? Нет? Ну так вот… Милый друг! Я остановилась в гостевом доме купца Оганесяна, то есть вас не стесню, — женщина весело подмигнула ему.
— Я не о том сейчас, Амалия… Ивановна. Просто я сейчас думаю, как не скомпрометировать вас. Признаюсь честно, Агнесса не раз оставалась ночевать у меня. Но то — Агнесса, она же не светская дама, а черт в юбке, не так ли? — тоже улыбнулся Плещеев.
И снова негромкий красивый смех:
— Если бы вы знали меня получше, то, смею вас заверить, точно бы засомневались — кого сложнее смутить и скомпрометировать: меня или Агнессу. Мне, как и ей, уже давно плевать на мнение подавляющего большинства так называемого общества. Лжецы и лицемеры, ханжи и плуты, а строят из себя черт знает что! А каждая вторая якобы приличная дама света так и грезит, как бы упасть под кого-нибудь поавантажнее и пошире раздвинуть ноги!
«Однако! Действительно, что-то не припомню, чтобы Кащеева вот так сразу, с первой минуты нашего знакомства была настолько откровенна!».
Видимо, некоторое ошеломление от слов гостьи отразилось на его лице, потому как Амалия снова засмеялась, а потом прищурилась и спросила:
— Ну и где же тут тот гусар, которого мне так расписала в красках Агни? Где тот нахал и наглец? Почему вас так смущают мои слова? Неужели вы со мной не согласны, подпоручик?