Но там, внизу, непременно должны были оказаться двое: это была бы единственно возможная разумная расстановка сил. И они наверняка видели, как служащий отеля выгонял «понтиак». Почему же они не увязались за ним?
Наконец Грофилд решил, что бандиты восприняли выезд «понтиака» как уловку, призванную выманить их из подвала и дать беглецам возможность незаметно выскользнуть из гостиницы через гараж. Во всяком случае, люди Данамато должны были учитывать такую вероятность. Стало быть, сейчас на хвосте у Грофилда сидели всего двое. Нужно вывести их из строя, тогда соотношение сил улучшится, пусть и ненамного.
— Пять, — доложила Пэт, и Грофилд посмотрел в зеркало. Он успел увидеть, как «мерседес» обогнал еще одну машину и опять занял свой ряд.
— Прекрасно, — сказал Грофилд, и тут шедший впереди автобус начал тормозить всеми возможными способами. Он показывал правый поворот, но направо не сворачивал, а просто замедлял ход, намереваясь остановиться, и слегка раскачивался на рессорах.
Лойза и поворот к дому Данамато были уже близко. Именно там и должен был остановиться автобус, который сбавил скорость до десяти миль в час и съехал, наконец, на обочину. Грофилд проворно объехал его, едва не зацепив встречный грузовик, с ревом проскочил развилку и, выжав газ, устремился за следующей машиной в ряду — древним «плимутом» лавандового цвета. Подъехав поближе, он разглядел, что «плимут» был выкрашен кистью.
— Эй, там же был поворот! — крикнула Пэт.
— Прежде чем мы отправимся туда, надо еще многое сделать, — ответил Грофилд. Впереди был короткий свободный отрезок дороги. Возможно, пространства хватит. Грофилд бросил «понтиак» на обгон лавандового «плимута». Из-за ближайшего поворота выскочила встречная машина. Ну да пусть она и тормозит.
Она и затормозила. Грофилд проскочил между нею и «плимутом» и пристроился за микроавтобусом «фольксваген».
Пэт подозрительно уставилась на Грофилда.
— Уж не собираешься ли ты выкинуть какой-нибудь номер?
— Не мели чепухи, — отрезал он. — Нам надо стряхнуть с хвоста этих двух ребят, только тогда мы сможем заняться другими делами.
Она посмотрела на «мерседес», потом опять перевела взгляд на Грофилда.
— То есть, ты хочешь сделать так, чтобы они потеряли нас из виду?
— Я хочу вывести их из игры.
Пэт испугалась.
— Как?
— Есть один действенный способ, — ответил Грофилд.
— Ты же не… ты же не собираешься убивать их, правда?
— Потом скажу, — ответил он.
— Нет, подожди! — Пэт повернулась к нему, весь ее облик выражал тревогу. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, — сказала она. — Я не хочу, чтобы кто-то убил тебя или ты — кого-нибудь.
— Разделяю твои чувства, — ответил Грофилд, — и надеюсь, что так и будет.
— Но может и не быть?
— Возможно, — он бросил взгляд на ее встревоженное лицо и вытаращенные глаза, затем снова посмотрел на дорогу. — Ты же знала это, не правда ли? Или что, по-твоему, тут происходит?
— Я не хочу, чтобы ты кого-нибудь убил.
— Но ты хочешь, чтобы я вызволил твоего Роя, так?
— Да, конечно.
— Ребята, которые его стерегут, не хотят, чтобы Рой от них сбежал, — пустился в объяснения Грофилд. — Более того, они не намерены упускать и меня. И все они обучены, понимаешь? Обучены и вооружены пистолетами.
— Я понимаю, что это значит.
— Ой ли?
Она открыла рот, потом снова закрыла, и вид у нее сделался очень встревоженный. Пэт покачала головой, оглянулась на «мерседес», снова посмотрела на Грофилда и опять покачала головой.
— Не знаю, что и сказать, — молвила она. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь погиб.
— Решай сама, — ответил Грофилд. — Я готов хоть сейчас развернуться, поколесить несколько минут, чтобы стряхнуть с хвоста этих парней, поехать в аэропорт и улететь отсюда первым же рейсом. Рано или поздно Данамато, вероятно, отпустит твоего брата.
— Не отпустит, — возразила Пэт. — Ты знаешь это не хуже меня. Если ты уедешь совсем, он вместо тебя убьет Роя, потому что Рой помог тебе бежать, потому что собирался жениться на Белл и просто потому, что уж такой Данамато человек.
Грофилд пожал плечами.
— Возможно, — сказал он. — Но я объясню тебе, какой человек я сам. Если я борюсь против полудюжины вооруженных людей, готовых убить меня, а сам при этом не готов убить их, значит, я сумасшедший. Да, может, у меня и не чешутся руки, может, я и вовсе предпочел бы их не убивать, но я должен быть готов сделать это, иначе можно просто броситься вниз со скалы, да и дело с концом.