— Влюбленные женщины сварливы.
Техник снова ухмыльнулся и прислушался к записи.
— Вот, сейчас, — сказал он.
Шумы напоминали возню в потревоженной крысиной норе.
Спустя несколько секунд открылась дверь, послышалось «ах!», и какой-то новый голос произнес по-английски с очень заметным акцентом:
«Кто вы такой?»
«Я мистер Грофилд, — негодующим тоном ответил Генри Карлсон. — И это мой номер. Что вы тут делаете?»
«Никакой вы не Грофилд, — сказал вошедший. — Отвечайте без уверток. Кто вы?»
«Вы с этим поосторожнее, — произнес Карлсон. — Если он выстрелит, вся гостиница встанет на уши».
«Он мне не понадобится, — прихвастнул голос. — У меня есть вот это».
— Наверное, нож, — шепнул техник.
Грофилд нетерпеливо кивнул, он уже все понял. Карлсон произнес:
«Что ж, понимаю. Вам нет нужды меня запугивать, это вам ничего не даст. Мы оба не имеем права находиться здесь. Вы ведь тоже не Грофилд».
«Что это у вас там?» — подозрительно спросил голос.
«Книга, — ответил Карлсон. — Захватил с собой по привычке. Видите, в ней ничего не спрятано. Эй, ради Бога!»
Незнакомый голос забормотал что-то на непонятном языке. Скорее всего, это была ругань. Донесся шум возни, стук, потом Карлсон, будто начав что-то объяснять, произнес: «Вы…» Мгновение спустя он закашлялся, донеслись глухие удары, а затем щелчок, после которого послышался голос Вивьен Камдела: «Карлсон мертв. Второго тут нет. Непохоже, чтобы…» Техник остановил пленку.
— Мы думаем, что Карлсон держал книгу в руке, заложив страницу пальцем, — начал объяснять он. — Собираясь открыть ее и показать тому, второму, что внутри ничего нет, он поднял книгу, парень испугался этого движения и бросился на Карлсона с ножом. Карлсон прикрылся книгой как щитом, и нож вонзился в нее. Вероятно, он прошел насквозь и ранил Карлсона, но легко. Но тогда противник размахнулся опять и поразил Карлсона, при этом книга так и осталась на лезвии ножа. Этим ударом он Карлсона и прикончил.
— Отличный удар, — сказал Грофилд. — Как вы думаете, что это был за язык?
— Извините. Мы, конечно, слушали, но никто из нас понятия не имеет, какое это наречие. Грофилд повернулся к Вивьен.
— Вы тоже?
— Я б сказала, кабы знала.
— Что ж, — Грофилд опять взглянул на техника. — Могу я получить копию этой записи?
— Вы шутите? — спросил техник.
— Только тот отрывок, где иноязычная речь. — Техник покачал головой.
— Дохлый номер.
— Почему?
— Вы всерьез спрашиваете?
— Конечно.
Техник посмотрел на Вивьен, потом опять на Грофилда.
— То, что мы здесь имеем, — он похлопал по магнитофону, — называется уликой в деле об убийстве. Мы скрываем ее, поскольку она уличает и нас тоже — в незаконном подслушивании и нескольких других нарушениях закона. Если мы дадим вам отрывок этой записи, вы получите доказательства того, что мы занимаемся сокрытием улик. Мы не настолько в вас влюблены, чтобы допустить такое.
— Я просто хочу попробовать узнать, что это за язык. Я не собираюсь передавать пленку властям.
— При той жизни, которую вы, судя по всему, ведете, вам и не понадобится никому ее передавать, — ответил техник. — Достаточно какое-то время поносить ее с собой, и рано или поздно все мы попадем в передрягу.
Грофилд подозрительно взглянул на Вивьен.
— Вы что, говорили обо мне за моей спиной? — Девица презрительно передернула плечами и отошла. Техник кивнул на магнитофон.
— Говорила вот эта штука, — сказал он. — Вам и невдомек, сколько мы всего позаписали с тех пор, как вы въехали в номер.
— Вдомек. Я уже ничему не удивляюсь.
— Вы человек со стороны, так ведь?
— Откуда вы знаете?
— Вам лучше вернуться к привычной работе, — посоветовал техник. — Она наверняка безопаснее нынешней.
— Точно, — ответил Грофилд. — Спасибо, что дали послушать.
— Всегда к вашим услугам.
Грофилд огляделся. Вивьен стояла в дверях. Он подошел к ней и заявил:
— Мне тут больше делать нечего.
— Хорошо, — сказала она и отвернулась.
— Разве вы больше меня не сопровождаете? — спросил Грофилд.
— Вы знаете, где ваша комната.
— А что Марба?
— Он же сказал, что свяжется с вами.
— Вы обедали?
— Да.
— О! Может, выпьете?
Она холодно посмотрела на него.
— С вами я никуда не пойду. До свидания.
— Уж и не знаю, почему я стараюсь завязать с вами дружбу, — сказал Грофилд.
— Зато я знаю, — обронила она, повернулась и ушла.