Утро было ясное, солнечное и морозное, по обеим сторонам дороги тянулись плотные белые сугробы. Иногда навстречу проезжали красные или серо-стальные грузовики с блестящими на солнце ветровыми стеклами, большей же частью дорога была пустынна, и Грофилд катил по ней в одиночестве. Дважды его обгоняли легковушки, набитые мужчинами в охотничьих куртках. Они ехали на север, где водился канадский лось. Правда, машин, которые бы направлялись в город с трофеями, Грофилд не видел.
Отъехав миль на двадцать от Квебека, он заметил стоящий на правой обочине грязнющий и облупленный грузовичок с кузовом, покрытым зеленой парусиной. Грофилд обратил на него внимание лишь тогда, когда увидел, как из кабины вылезает человек в ярко-оранжевой куртке. Спрыгнув с подножки, человек подошел к заднему борту.
Тот ли? А может, это просто осторожный охотник, который не хочет, чтобы в кустах его спутали с лосем? Грофилд сбавил скорость, подъехал ближе, и тут человек в оранжевом костюме взмахом руки велел ему притормозить позади грузовика. Грофилд остановился, но продолжал сидеть в машине, не заглушая мотор. Человек подошел, и Грофилд опустил стекло.
У незнакомца была круглая физиономия, густые усы и южноамериканский выговор.
— Гаспадин Марба есть в гр-рузовик.
— Где именно?
— Вы падазревает? Вы пагадите.
Он кивнул и тяжелой поступью вернулся к заднему борту своего грузовика, зеленая холстина заколыхалась. Грофилд взялся за рычаг переключения передач, готовый удрать, если что не так.
Из-под холстины высунулась чья-то голова. Ее обладатель наскоро посовещался с человеком в оранжевой куртке, потом взглянул на Грофилда, кивнул и исчез. Спустя минуту из кузова высунулся Марба и жестом попросил Грофилда подойти.
— Ладно, — сказал Грофилд, хотя никто не мог услышать его. Заглушив мотор, он выбрался из машины и подошел к грузовику. Человек в оранжевой куртке одобрительно сказал:
— Карашо. Падазревает — это карашо.
— Благодарствую, — ответил Грофилд и, едва заметно кивнув, взялся за борт.
— Минутку, — сказал Марба. — У нас тут есть приставная лесенка.
Он снова скрылся из виду, и мгновение спустя из-за зеленой холстины показался конец лестницы. Поставив ее на землю, Грофилд забрался в кузов. На скобе вверху висела тусклая лампа, а в кузове было полно людей и вещей, которые отбрасывали многочисленные тени. Тем не менее Грофилд разглядел грустную и немного виноватую улыбку на лице Марбы и дула двух пистолетов в руках его дружков. Грофилд показал им свои руки, в которых ничего не было, и застыл на месте, не делая резких движений.
— Зачем это? — спросил он.
— Маленькая предосторожность, — ответил Марба. — Извините за причиняемые неудобства. Разденьтесь, пожалуйста.
— Что?
— Мы припасли для вас новую одежду, — Марба указал на карточный стол, стоявший посреди кузова. На нем лежала груда разного барахла, в том числе носки и нижнее белье.
Грофилд огляделся. Кроме двух латиноамериканцев, наставивших на него пистолеты, и их соплеменника на улице, тут был какой-то тип восточного обличья, он стоял между Грофилдом и задним бортом. Ближе к кабине расположились еще четыре представителя разных рас и народностей. Они доставали из ящиков ручные пулеметы.
— Вы слишком умны, чтобы помышлять о бегстве, Грофилд, тихо сказал Марба.
— Зачем вам моя одежда?
— Мы не сразу поняли, что вы имели в виду, когда сказали Карлсону, что намерены надеть свое радио. Не включить, а именно надеть. Разумеется, мы не услышали никакого звука, похожего на шум работающего приемника.
— О-о! — воскликнул Грофилд. — Верно, вы же подслушивали.
— И с немалой выгодой для себя, — сказал Марба. — Кстати, мы немного торопимся, поэтому буду очень вам признателен, если вы согласитесь одновременно и переодеваться, и вести переговоры.
— Сейчас мне нечего вам сказать, — заявил Грофилд и неохотно переоделся.
Все пришлось ему впору, только ботинки жали.