Я резко свернула на гравийную парковку.
«Он не найдет меня здесь. Не должен. Я не брала свои духи, на мне одежда Марка... то есть, этого монстра. Мой запах должен быть приглушен», — уговаривала я себя, хотя в глубине души знала, что для истинного волка запах пары — это маяк в океане.
Я расплатилась наличными с сонным администратором, не поднимая глаз, и получила ключ от номера на первом этаже. Зайдя внутрь, я первым делом задвинула шторы и заперлась на все замки.
Сползая по двери на грязный ковролин, я обхватила колени руками. В кармане куртки лежал телефон с тем самым страшным сообщением.
— Пожалуйста, — прошептала я в темноту номера. — Пожалуйста, пусть он просто оставит меня в покое.
Но тишина за окном казалась слишком напряженной. Лес, подступающий к мотелю, словно замер в ожидании. Я знала: охота только началась.
19 глава
Я дрожащими пальцами выудила телефон. Мысль о том, что Алан сейчас где-то там, в ночной тишине, выслеживает меня по невидимому следу, лишала рассудка. Гордость, обида, желание независимости — всё это выгорело, остался только первобытный ужас.
Я нажала на быстрый набор. «Отец».
Гудки казались бесконечными. Каждый «бип» отдавался в висках тяжелым молотом.
— Да, Касси? — голос отца был сухим и спокойным, как всегда. — Почему ты звонишь так поздно? Мне доложили, что ты не ночуешь дома.
— Папа... — я всхлипнула, прижимая трубку к уху так сильно, что заболела челюсть. — Папа, пожалуйста... пришли людей. Алан... это был не Марк... он обманул меня. Он здесь, он где-то рядом...
— Успокойся и назови адрес, — тон отца мгновенно изменился. Теперь это был голос главы синдиката, отдающего приказы. — Я высылаю две группы. Касси, не клади трубку, говори со мной.
— Я в мотеле «Тихая гавань», на окраине, номер семь... — я задыхалась от плача, глядя на закрытую дверь. — Папа, он безумен. Он убил Марка, он занял его место... Он всё это время касался меня, и я не знала…
— Слушай меня внимательно, — твердо произнес отец. — Забаррикадируй дверь и не подходи к окнам. Мои люди будут там через десять минут. Слышишь? Касси?
— Да... да, я слышу... — я начала подниматься с пола, всё еще сжимая телефон.
В комнате было очень тихо. Слишком тихо. Даже гул машин с шоссе внезапно смолк. Я почувствовала, как по загривку пробежал не просто холод, а ледяное дыхание. Запах... в номере внезапно запахло хвоей, мокрой шерстью и тем самым жгучим жаром, который я ощущала в квартире.
Я не успела обернуться.
Чья-то массивная рука накрыла мой рот, намертво вжимая в лицо кусок ткани, пропитанный чем-то едким и сладковатым. Телефон выпал из пальцев, с глухим стуком приземлившись на ковер.
— Касси! Касси, отвечай! — доносился из динамика далекий, яростный голос отца.
Я отчаянно забилась, пытаясь ударить локтем, вырваться, закричать, но хватка была стальной. Надо мной нависла огромная тень, заслонив скудный свет ночника.
— Тш-ш-ш... — пророкотал над самым ухом знакомый, вибрирующий голос, в котором теперь не осталось ни капли «Марка». — Моя маленькая лилия... Ты была такой плохой девочкой. Убежала от меня к отцу?
Я попыталась вдохнуть, чтобы закричать, но в легкие хлынул дурманящий газ. Ноги стали ватными, мир перед глазами поплыл, распадаясь на темные пятна. Последнее, что я запомнила — это золотистые искры в глубине глаз, которые смотрели на меня с невыносимой, больной нежностью, и сильные руки, подхватывающие моё обмякшее тело.
— Теперь нас никто не потревожит, — был последний звук, который я услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту.
21 глава
Сознание возвращалось рывками, словно я всплывала из вязкого дегтя. Голова раскалывалась, а во рту застыл мерзкий, сладковатый привкус хлороформа. Когда я открыла глаза, то увидела Алана. Он сидел напротив, в тусклом свете единственной лампы, и смотрел на меня так, словно я была единственным уцелевшим объектом в его рухнувшем мире.
— Кажется, я начинаю понимать твоего отца, — негромко произнес он, и от его спокойного тона у меня по спине пробежал холод. — Ты просто не даешь мне другого выбора. А чем я хуже? У твоего отца это сработало, а чем я хуже?