— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Это шок. Но я докажу тебе, что достоин тебя больше, чем любой «нормальный» парень вроде того слабака Марка.
Он достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом, и положил её перед моей тарелкой.
— Это тебе. Я заказал его давно, еще когда только мечтал, что мы будем сидеть вот так, вдвоем.
Я медленно открыла крышку. На подушечке лежал кулон: крупный, идеально прозрачный сапфир в обрамлении платины, выполненный в форме слезы. Он стоил целое состояние.
— Сапфир защищает от лжи, — тихо сказал Алан, наклоняясь и застегивая цепочку у меня на шее. Его дыхание опалило кожу, а пальцы задержались на замке чуть дольше необходимого. — Я никогда не буду тебе врать, Касси. В этом доме будет только правда. Какая бы горькая она ни была.
Он вернулся на свое место, и в его взгляде на секунду промелькнуло что-то похожее на надежду. Он действительно верил, что драгоценные камни и «правда» могут заменить свободу.
Я коснулась холодного камня на груди и впервые за вечер посмотрела ему прямо в глаза. Я выдавила слабую, едва заметную улыбку, от которой его зрачки мгновенно расширились.
— Спасибо, Алан. Это… очень красиво.
«Кушай, волк, — подумала я, возвращаясь к еде. — Кушай свою уверенность в моей покорности. Она станет твоей главной ошибкой».
23 глава
Алан разрешил мне выходить из комнаты. Он считал, что после той ночи и его «честного» признания я потихоньку начинаю принимать неизбежное. На самом деле, я просто изучала лабиринт, в котором оказалась заперта.
Дом был огромным, холодным и пугающе стерильным. Никаких лишних вещей, никакой души — просто дорогая тюрьма из мрамора и стекла, спрятанная в глуши. Я медленно шла по галерее второго этажа, проводя пальцами по перилам и запоминая расположение каждой двери, каждого окна и камер, которые, словно мертвые глаза, следили за каждым моим шагом.
Я остановилась у панорамного окна, выходящего на густой, темный лес. Внезапно со спины повеяло жаром. Я не обернулась — я и так знала, кто это. Алан подошел вплотную, не касаясь, но заполняя собой всё пространство вокруг.
— Красиво, правда? — его голос пророкотал над моим ухом. — Скоро весна. Лес станет зеленым, и мы сможем гулять там часами. Тебе понравится здесь, Касси. Никакого шума, никакой грязи города. Только ты и я.
Он положил руки мне на плечи. Его хватка была собственнической, тяжелой. Я заставила себя не вздрогнуть, позволяя ему эту маленькую иллюзию контроля. Алан наклонился и нежно поцеловал меня в макушку, вдыхая запах моих волос так глубоко, будто пытался пропитаться им насквозь.
— Я сделаю тебя счастливой. Даже если сейчас ты в это не веришь, — прошептал он.
В этот момент я краем глаза заметила движение внизу, в холле. Там, у подножия лестницы, стояла Элен. В руках она сжимала стопку свежих полотенец, но её взгляд... Боже, этот взгляд я не забуду никогда.
Она смотрела вверх, на нас. На то, как Алан прижимается лицом к моим волосам, на то, как его огромные ладони по-хозяйски лежат на моих плечах. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а в глазах застыла такая невыносимая, жгучая боль, что мне на секунду стало физически больно за неё. Она не просто ревновала — она медленно умирала от того, что мужчина, которому она отдала бы жизнь, даже не замечает её существования, пока ласкает ту, кто его ненавидит.
Алан даже не посмотрел вниз. Для него Элен была частью интерьера, бесшумным механизмом, обеспечивающим уют.
Я слегка повернула голову, встречаясь с ней взглядом. В её глазах вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием. Она ненавидела меня за то, что у меня было всё, о чем она мечтала, хотя я считала это проклятием.
«Смотри внимательнее, Элен, — подумала я, не разрывая зрительного контакта. — Смотри, как он меня держит. Ты хочешь этого? Ты хочешь быть на моем месте? Скоро я дам тебе этот шанс».
Алан, почувствовав мою заминку, отстранился и заглянул мне в лицо.
— О чем ты думаешь?
— О том, что в этом доме слишком много тишины, Алан, — ответила я, переводя взгляд на него и выдавливая слабую улыбку. — Она иногда пугает.
— Скоро ты перестанешь её бояться, — пообещал он, снова притягивая меня к себе.
Элен внизу резко развернулась и почти бегом скрылась в дверях кухни. Я поняла: она созрела. Боль довела её до той точки, когда она согласится на любую сделку с дьяволом, лишь бы оказаться в этих объятиях.