24 глава
Прошло два дня. Я больше не кричала и не бросалась на запертую дверь. Я ела, спала и ждала. Алан заходил редко, всё еще стараясь сохранять маску заботливого «Марка», но я видела, как он с трудом сдерживает своего внутреннего зверя.
Сегодня завтрак принесла молодая горничная, Элен. Она ставила тарелки на стол дрожащими руками, стараясь не смотреть мне в глаза. Я потянулась к стакану с апельсиновым соком, но замерла, заметив, как Элен судорожно сглотнула, не отрывая взгляда от прозрачной жидкости.
Я медленно поднесла стакан к губам, наблюдая за ней поверх края. Её пальцы впились в поднос так, что костяшки побелели. В её глазах была не просто ненависть — там была жгучая, иссушающая ревность.
— Там яд? — спокойно спросила я, поставив стакан обратно.
Элен вздрогнула, едва не выронив поднос. Её лицо мгновенно залило краской, а затем она побледнела.
— О чем вы... нет, что вы... — залепетала она.
— Перестань, — я мягко улыбнулась, отодвигая тарелку. — Я видела, как ты смотришь на него, когда он проходит мимо. Видела, как тебе больно от того, что он запирает меня здесь, а не тебя. Ты любишь его, Элен. До безумия, верно?
Она молчала, прерывисто дыша. В её взгляде наконец появилось что-то честное — чистая, неприкрытая боль.
— Послушай, — я встала и подошла к ней вплотную, понизив голос до доверительного шепота. — Он любит меня, а ты любишь его. Это очень легко решить. Мы обе можем получить то, что хотим.
— Как? — выдохнула она, и в её голосе проснулась надежда.
— Мне нужно уйти, а тебе нужно занять моё место. Алан использовал что-то, чтобы стать Марком... грим, линзы, какие-то накладки? Найди это. Принеси мне всё, что он использовал для изменения внешности. Мы поменяемся местами. Ты наденешь моё платье, надушишься моими духами и ляжешь в эту постель. В полумраке он не заметит разницы... сначала.
Элен смотрела на меня, расширив глаза. Риск был безумным, но желание обладать Аланом перевешивало страх смерти.
— Только не сдавай себя сразу, — я коснулась её плеча, манипулируя ею, как послушной куклой. — Влюбляй его в себя аккуратно. Будь нежной, будь мной. Когда он поймет, что ты — это не я, будет уже поздно. Он увидит, что ты любишь его по-настоящему, в отличие от меня. Ты спасешь его от одиночества, Элен.
Она кивнула, словно в трансе.
— Я... я принесу. У него в кабинете есть кейс. Я видела.
— Иди, — шепнула я, провожая её взглядом. — У нас мало времени.
Когда дверь за ней закрылась, я села обратно за стол. Моё сердце колотилось, но на губах играла холодная, торжествующая улыбка. Отец был бы мной доволен. Я не просто убегала — я использовала человеческое сердце как инструмент для взлома собственной клетки.
25 глава
Я ждала, вслушиваясь в каждый шорох за дверью. Элен не было слишком долго, и я уже начала опасаться, что она сдала меня Алану. Но вот замок тихо щелкнул. Горничная скользнула в комнату, прижимая к груди небольшой бархатный футляр. Её лицо было серым от ужаса, но в глазах горел фанатичный блеск.
— Я достала его... — прошептала она, протягивая мне футляр. — Он хранит его в сейфе за картиной, но сегодня забыл запереть кабинет.
Я открыла крышку. Внутри, на черном шелке, лежал странный предмет — тончайшая, почти прозрачная пластина, напоминающая по форме маску, но мягкая, как живая кожа. Она слабо пульсировала едва заметным фиолетовым светом. Это был артефакт «Лик тени». Тот самый, что позволял Алану носить лицо Марка так естественно, что даже я не почуяла подвоха.
— Послушай меня, Элен, — я взяла её за холодные руки, заставляя смотреть на себя. — Сейчас мы поменяемся одеждой. Ты наденешь этот артефакт и представишь моё лицо. Он копирует внешность того, кто был рядом с ним последним. Тебе нужно просто захотеть стать мной.
— А если он поймет? — голос девушки дрогнул.
— Не поймет, если ты будешь молчать, — я начала быстро расстегивать пуговицы на своём платье. — Ложись в постель, отвернись к стене и притворись, что плачешь. Он привык, что я в депрессии. Это даст тебе время. А когда он подойдет обнять тебя... просто будь нежной. Той, кем я никогда для него не была. Влюбляйся в него аккуратно, дай ему то тепло, которого он так жаждет. Он так ослеплен своей идеей «счастья», что сам захочет поверить в этот обман.