— Всё в порядке? — спросила она. — Ты какая-то... другая.
— Всё отлично, — я улыбнулась ей самой своей лучезарной улыбкой. — Просто семейные дела. Пойдем в кино? Мне сегодня хочется посмотреть что-нибудь про любовь.
28 глава
Вечерний Париж за пределами кинотеатра жил своей привычной, суетливой жизнью, но внутри небольшого зала на окраине Сен-Жермен царила густая, бархатистая тишина. Хлоя сидела рядом, увлеченно грызя попкорн и не отрывая взрывного взгляда от черно-белого экрана, где герои Годара вели бесконечные философские споры.
Я же не видела фильма. С самого начала сеанса у меня в затылке поселилось покалывание — то самое чувство, которое отец называл «инстинктом добычи».
Я медленно, стараясь не привлекать внимания, повернула голову вправо. Зал был полупустым, и через два кресла от меня сидел мужчина. Его лицо тонуло в глубокой тени, лишь отблески проектора иногда выхватывали острый подбородок и безупречно белую манжету рубашки, выглядывающую из-под дорогого пальто.
Он не смотрел на экран. Он смотрел прямо на меня. Пристально. Не мигая. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Этот силуэт. Эта манера сидеть — абсолютно неподвижно, словно хищник в засаде. На мгновение мне показалось, что это Алан. Что он сорвал маску с Элен, нашел мой след и пришел, чтобы вернуть свою «истинную пару».
Мужчина чуть наклонил голову набок, и свет от экрана на долю секунды осветил его глаза. Они не были золотыми, как у Алана. Они были ледяными, пронзительно-голубыми. И в них читалось не безумие похитителя, а нечто гораздо более опасное — холодное узнавание.
Он медленно поднял руку и приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию. А затем я увидела на его мизинце тяжелый золотой перстень с гравировкой, которую я знала с детства. Символ безопасности моего отца. Но этот человек не был из его личной охраны.
Это был Лео. Мой брат, о котором Алан говорил с такой ненавистью. Психопат, которого даже отец предпочитал держать на расстоянии, отправляя на самые «грязные» задания в Европу.
— Хлоя, — шепнула я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Мне нужно выйти. Плохо стало.
— Что? Касси, подожди... — подруга попыталась схватить меня за руку, но я уже выскользнула из ряда.
Я почти бежала к выходу, толкнув тяжелые двери. Прохладный воздух улицы ударил в легкие, но облегчения не принес. Я обернулась. Лео вышел вслед за мной. Он стоял на ступенях кинотеатра, небрежно закуривая сигарету.
— Красиво сыграно, сестренка, — произнес он, и его голос был удивительно похож на голос отца, только в нем было больше яда. — Папа в восторге. Мама в слезах. А я... я просто приехал посмотреть на ту, кто смог обмануть оборотня его же игрушкой.
Он подошел ближе, обдавая меня запахом дорогого табака и морозной свежести.
— Но ты ведь понимаешь, Касси, что Алан — дурак, но не слепой. Рано или поздно он поймет, что Элен не пахнет тобой. И когда он придет сюда, — Лео наклонился к моему уху, — я хочу быть в первом ряду, чтобы увидеть, как ты уничтожишь его во второй раз. Или он тебя…
Он отстранился, но не ушел. Он стоял вызывающе близко, засунув руки глубоко в карманы пальто. Ткань натянулась, очерчивая его напряженные кулаки. В этом жесте было столько скрытой агрессии и опасности, что прохожие инстинктивно обходили нас по дуге.
Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как холодная ярость борется внутри меня со страхом.
— Чего ты хочешь, Лео? — мой голос прозвучал низко и резко. — Что тебе нужно от меня на самом деле?
Я знала своего брата. Он никогда не делал ничего просто ради «зрелища». За каждым его вздохом стоял расчет, за каждой улыбкой — капкан.
Лео медленно выдохнул дым, глядя на Хлою, которая в этот момент вышла из кинотеатра и растерянно оглядывалась, ища меня в толпе.
Свет уличных фонарей падал на её лицо, делая её образ в этот миг воплощением той самой невинности.
Лео медленно перевел взгляд на меня. Его глаза были пустыми, как зимнее небо, лишенными всякого тепла.
— Твоя подружка... — Лео прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный интерес. — В ней есть что-то... раздражающе чистое. Знаешь, Касси, я ведь не просто так здесь. Папа отправил меня «присмотреть», но я могу и «досмотреть».