Я слушала её, и каждое слово вонзалось в меня как игла. Любовь, поддержка, открытки... В моем мире братья приходят, чтобы продать тебя или использовать как наживку.
— Это... это так мило, — я нервно рассмеялась, и этот смех прозвучал почти артистично, немного слишком громко для пустой комнаты. Я начала мерить шагами линолеум, жестикулируя невпопад. — Знаешь, мой Лео... он ведь тоже такой. На самом деле он просто потрясающий. В детстве он... он всегда защищал меня. Он такой сильный, такой надежный, прямо как твой Марк.
Я замерла посреди комнаты и посмотрела на Хлою. Мои глаза лихорадочно блестели. Я знала, что сейчас совершаю самое гнусное преступление в своей жизни.
— Он приехал сюда ради меня, понимаешь? — я сделала шаг к ней, мой тон стал интимным, доверительным, полным фальшивого надрыва. — Но за этой его маской «железного человека»... Хлоя, всё гораздо сложнее. На самом деле... он болен.
Хлоя застыла, её улыбка медленно угасла.
— Болен? В каком смысле?
— Врачи долго не могли понять... — я отвела взгляд, изображая невыносимую боль. — Это что-то с сердцем и нервной системой. У него бывают такие приступы, когда он совсем теряет связь с реальностью. Он может казаться холодным или странным, но это просто побочный эффект лекарств. Он знает, что его время уходит, Хлоя. Он приехал в Париж, чтобы просто почувствовать себя живым напоследок. Чтобы увидеть что-то чистое... вроде тебя.
Я снова посмотрела на неё, и в моем взгляде была такая убедительная мольба, что Хлоя невольно подалась вперед.
Я опустила голову, шмыгнув носом, и начала нервно перебирать пальцами край скатерти. Мои движения были дергаными, почти лихорадочными.
— Сегодня, когда он увидел тебя... — я на мгновение запнулась, бросив на Хлою короткий, «испуганный» взгляд. — Я впервые увидела, как он перестал сжимать кулаки в карманах. Он смотрел на тебя и словно... просто дышал. Ему сейчас не нужны свидания или любовь, Хлоя. Ему просто жизненно необходимо человеческое тепло. Кто-то, кто не знает о его деньгах или о том, какой он «опасный». Ему нужно простое общение, чтобы не сойти с ума в этом пустом номере отеля.
Я закрыла лицо руками, и мой голос приглушенно сорвался на всхлип:
— Но он никогда не попросит. Он слишком горд, чтобы признаться, как ему страшно быть одному, когда врачи говорят такие вещи...
Хлоя замерла. Я видела, как в её честных, добрых глазах жалость перерастает в твердую решимость. Она была именно тем человеком, который бросится в огонь, чтобы спасти котенка, даже не подумав о себе.
— Слушай, — она решительно взяла меня за запястья, заставляя убрать руки от лица. — Касси, посмотри на меня. Он не должен сидеть там один и ждать конца. Если ему нужна просто поддержка, просто человек, который выслушает или погуляет с ним по ночному городу... Я это сделаю.
Я посмотрела на неё, широко распахнув глаза, полные фальшивой надежды.
— Ты... ты правда готова? Но Хлоя, он может быть резким, холодным...
— Плевать! — отрезала она, уже направляясь к своей сумке. — Я найду к нему подход. Дай мне адрес его отеля. Я зайду к нему завтра вечером, принесу те круассаны с шоколадом, которые он оценил в кафе. Я просто побуду рядом. Мы ведь друзья, верно? Я не брошу твоего брата, когда ему так плохо.
Я смотрела ей в спину, и внутри меня всё сжалось. Она сама. Она сама шагнула в этот капкан, веря, что идет спасать «умирающего» романтика.
— Спасибо... — прошептала я, когда за ней закрылась дверь спальни. — Ты святая, Хлоя.
30 глава
Вечер. 22:30.
Я сидела в темноте гостиной, глядя на экран выключенного телевизора. Тишина в квартире давила на уши. Я знала, что сейчас Хлоя сидит в его номере, кормит его «сказками» о надежде и предлагает свою поддержку, пока он смотрит на неё как на еду.
Внезапно мой телефон завибрировал. Это было не видео, а входящий вызов по FaceTime с незнакомого номера. Я нажала «принять», и экран осветил моё бледное лицо.
Камера явно была в руках у кого-то третьего — скорее всего, одного из безмолвных охранников Лео, который стоял в тени у входа в номер.
На экране развернулась сцена: роскошный люкс, мягкий свет торшеров. Хлоя сидела на диване, подавшись вперед. В её руках была чашка чая, она что-то тихо и проникновенно шептала, её лицо светилось сочувствием. Она выглядела как ангел в логове зверя.