Я собрала всю ненависть к Лео, который меня бросил, к Алану, который меня преследовал, и к этой жалкой женщине у моих ног. Я резко нагнулась и с силой толкнула Элен в плечо, одновременно совершая рывок назад. Ткань моих джинсов затрещала, её пальцы соскользнули, и она, не удержав равновесия, лицом вперед рухнула в лужу.
Я не стала смотреть, как она поднимается.
Я развернулась и бросилась вглубь переулка. Ветер свистел в ушах, сердце выбивало чечетку о ребра. Я слышала сзади лишь захлебывающийся плач Элен и... тишину. Алан не кричал. Он не преследовал меня с топотом. И это было страшнее всего.
Я влетела в узкий проход между домами, где едва хватало места для одного человека. Стены, покрытые старой штукатуркой, казалось, сжимались вокруг меня. Я бежала, сворачивая в каждый темный угол, пока не оказалась на заднем дворе какого-то ресторана.
Там стоял фургон для доставки продуктов, мотор которого уже работал. Водитель закрывал задние двери.
— Стой! Подождите! — я подбежала к нему, задыхаясь. — Пожалуйста, мне нужно уехать... я заплачу!
Я выхватила из кармана несколько смятых купюр, которые остались после завтрака с Хлоей. Водитель посмотрел на меня, на мои грязные руки, на дикий взгляд. Он не задавал вопросов — в Париже у каждого свои драмы.
— Запрыгивай в кабину, быстро, — буркнул он.
Фургон уже начал трогаться, и я, охваченная безумной надеждой, схватилась за ручку двери кабины. Водитель потянулся, чтобы помочь мне запрыгнуть внутрь, его рука уже почти коснулась моей...
Хлопок.
Звук был негромким, сухим, похожим на лопнувшую ветку. Водитель внезапно замер. На его лбу, прямо посередине, появилось аккуратное красное пятно. Его глаза остекленели, и он медленно, как подкошенный, завалился назад, исчезая в темноте кабины. Машина, потеряв управление, проехала еще метр и глухо ткнулась в стену дома.
Я застыла. Время остановилось. Теплые брызги попали мне на щеку, и я не сразу поняла, что это.
— Нехорошо подставлять под пули случайных людей, Касси, — раздался сзади спокойный, размеренный голос.
Я медленно обернулась. Алан стоял в пяти шагах, небрежно опустив руку с пистолетом, оснащенным глушителем. Он выглядел так, будто просто прогуливался по парку: ни капли пота, ни тени одышки. Свет фонаря отражался в его глазах, делая их абсолютно черными.
Я попыталась бежать в другую сторону, но ноги стали ватными. Из тени за его спиной появилась Элен. Она больше не плакала. Она шла за ним, как побитая собака, глядя на меня с ядовитым торжеством.
Алан подошел вплотную. Он был таким высоким, что мне пришлось задрать голову. Он медленно убрал оружие во внутренний карман пальто и протянул руку к моему лицу. Его длинные пальцы, пахнущие кожей и дорогим табаком, коснулись моей щеки, там, где была кровь водителя.
Он не вытирал её. Он просто провел большим пальцем по моей коже, заставляя меня содрогнуться от этого властного, бесчувственного жеста.
— Ты заставила меня ждать слишком долго, — прошептал он, и его голос вибрировал от опасного, подавленного гнева. — Ты думала, что Париж скроет тебя? Или что Лео сможет играть в бога вечно?
Он резко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В этом захвате было столько силы, что у меня хрустнули суставы, но он продолжал улыбаться — той самой улыбкой, от которой хочется содрать с себя кожу.
— Теперь мы поедем домой, — произнес он, кивнув в сторону черного седана, который бесшумно выкатился из-за угла. — А Элен... — он на секунду взглянул на мою «тень», которая застыла в ожидании. — Она получит то, что заслужила. А ты получишь меня. Навсегда.
Он потащил меня к машине. Я пыталась сопротивляться, упиралась ногами в грязный асфальт, но он держал меня так, будто я была тряпичной куклой.
Когда дверца машины захлопнулась, отрезая меня от мира, я увидела в окне Лео. Он стоял на крыше соседнего здания, темный силуэт на фоне серого неба. Он просто смотрел вниз, не шевелясь, пока машина трогалась с места.
34 глава
Салон автомобиля встретил меня запахом дорогой кожи и ледяным спокойствием кондиционера. Алан усадил меня на заднее сиденье, не выпуская моего запястья ни на секунду. Двери заблокировались с глухим, окончательным щелчком.
Он сел рядом. В полумраке машины его лицо казалось высеченным из камня, лишь глаза лихорадочно блестели. Он не кричал, не обвинял меня в побеге — и это было страшнее всего.
— Ты всегда любила символы, Касси, — негромко произнес он.
Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Когда он открыл её, свет уличных фонарей, мелькающих за окном, отразился в массивном бриллианте. Это было не просто украшение — это был «Слеза Эос», фамильное кольцо его семьи, о котором в высшем свете ходили легенды. Стоимость этого камня могла бы купить половину того Парижа, в котором я пыталась спрятаться.