С той стороны воцарилась тишина. Тяжелая. Давящая. А потом раздался низкий, скрежещущий звук — это Алан ударил плечом в преграду, но магия артефакта отбросила его назад.
Я откинула голову назад и расхохоталась. Мой смех звучал неестественно громко, с теми самыми надрывными, безумными нотками, от которых у обычных людей кровь стынет в жилах.
— Что такое, Алан? — я подошла к двери вплотную, прислонившись к ней спиной. — Твоя «чистая девочка» оказалась не такой уж безобидной? Ты два года сидел в своей конуре, а теперь думал, что просто откроешь дверь и я упаду к твоим ногам?
Я провела ногтем по дереву, имитируя звук его когтей.
— Ты жалок. Ты прыгаешь сквозь время, как побитый пес, пытаясь спасти то, чего не существует. Я ненавижу каждый твой вздох, — я сорвалась на шепот, полный ядовитого восторга.
— Ты хотел воспитать ангела? Поздравляю, ты вырастил нечто гораздо хуже. И теперь ты даже не можешь войти в мою комнату. Ну же, рычи! Мне нравится этот звук!
За дверью раздался первобытный, сокрушительный рык. Воздух в коридоре, казалось, воспламенился. Артефакт в моих руках начал вибрировать, издавая тонкий, жалобный писк.
— Касси... — его голос прозвучал так низко, что завибрировали мои внутренности. — Ты совершаешь ошибку.
ВСПЫШКА.
Барьер не выдержал. Древний артефакт в моей руке треснул и рассыпался прахом. Дверь слетела с петель с оглушительным грохотом, и Алан ворвался в комнату, как черная комета.
Он не был человеком в этот момент. Его глаза горели неистовым, голодным золотом, зрачки затопили всё пространство радужки. Он схватил меня за горло — не чтобы задушить, а чтобы прижать к стене. Его хватка была обжигающей.
— Ты хотела увидеть монстра? — он прошипел это мне в самые губы, и я почувствовала запах крови и озона.
— Ты хотела дразнить зверя, который ждал тебя десятилетиями?
Его рука грубо скользнула по моему бедру, разрывая шелк халата. Это не было защитой.
Это было чистое, животное домогательство, приправленное годами подавляемой одержимости. Он вжался в меня всем телом, лишая возможности дышать, и его зубы коснулись моей шеи в опасной близости от артерии.
— Я вырву из тебя эту надменность, — прорычал он, и его пальцы больно впились в мою кожу. — Ты будешь умолять меня о тех уроках добродетели, которые ты так презирала...
— Оставь её.
Голос Лео прозвучал как удар стального клинка.
Брат стоял в проеме разбитой двери. В его руке был один из кинжалов отца, и от Лео исходила такая волна ледяного, маниакального спокойствия, что даже безумие Алана на секунду притухло.
— Отойди от моей сестры, пес, — Лео сделал шаг вперед, и кончик его ножа блеснул в лунном свете. — Или я проверю, сможет ли твоя регенерация справиться с ядом, который я приготовил специально для твоей породы.
Алан медленно повернул голову, его лицо всё еще было искажено хищным оскалом, но хватка на моей талии чуть ослабла. Я тяжело дышала, глядя на них двоих — моих персональных демонов, готовых вцепиться друг другу в глотки.
Алан медленно, с мучительной неохотой, разжал пальцы. Его ладонь скользнула по моему плечу, оставляя за собой ощущение тлеющих углей. Он выпрямился, но не отступил ни на шаг, продолжая возвышаться надо мной темной, несокрушимой скалой.
В комнате повисла тишина, такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом. Лео не опускал клинок. Его глаза, два холодных осколка обсидиана, замерли на шее Алана, выискивая точку для смертельного удара.
— Ты забываешься, Алан, — голос брата был подобен хрусту льда. — Отец позволил тебе охранять её, а не присваивать. Еще один подобный жест, и я забуду, что ты когда-то помогал нашей семье.
Алан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Он медленно повернул голову к Лео, и я увидела, как его золотые глаза начали постепенно возвращать человеческий облик, хотя зрачки всё еще оставались опасно узкими.
— Ты всё еще считаешь себя игроком в этой партии, щенок? — Алан вытер каплю моей крови с большого пальца и, не отрывая взгляда от меня, слизнул её. Это было сделано с такой маниакальной осознанностью, что у меня внутри всё перевернулось от ненависти и тошноты. — Я видел конец этой истории. И тебя в нем нет.