Он снова перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было ярости — там поселилось нечто гораздо более пугающее: терпеливое ожидание хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.
— На сегодня я уйду, — прошептал он, и этот шепот ударил по моим нервам сильнее, чем его крик. — Твой брат — всего лишь временная помеха. Наслаждайся его защитой, Касси. Но помни...
Он наклонился к самому моему уху, игнорируя направленный в его сторону нож Лео.
— Это была лишь дегустация. Я ждал семнадцать лет не для того, чтобы остановиться на достигнутом. Теперь ты знаешь, какая тьма живет внутри твоего «ангела-хранителя». И поверь мне... когда мы останемся одни — а мы останемся, — я заберу всё, что ты так старательно пытаешься скрыть.
Алан отступил в тень разбитого дверного проема. Его силуэт на мгновение подернулся дымкой, пахнущей грозой и жженой травой, и он исчез, словно его здесь и не было. Только выбитая дверь и мои дрожащие колени напоминали о том, что произошло.
Лео подошел ко мне, наконец убирая нож. Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Ты доиграешься, — холодно произнес он.
Я оттолкнула его руку, поправляя разорванный халат. Мои глаза горели диким, безумным светом.
— Я знаю, кто он, Лео. И я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил прыгнуть в мое время.
8 глава
Я раздраженно черкнула пером по пергаменту, оставив жирную кляксу на полях учебника по древним языкам. Тишина в комнате была настолько густой, что я слышала собственное дыхание. И его.
Алан стоял у самого окна, сложив руки на груди. Его утренние извинения всё еще звенели у меня в ушах. Это было так… не в его стиле. Сухое, почти официальное «прости за вчерашнее», произнесенное с таким лицом, будто он признается не в грубости, а в убийстве. На мгновение мне показалось, что я победила, что я наконец-то сломала его волю.
Но его присутствие в комнате говорило об обратном.
— Слушай, — я резко обернулась, сверкнув глазами. — Ты уже извинился. Считай, что я приняла это. Ты можешь хотя бы здесь оставить меня в покое? Мне нужно закончить это эссе, а твой взгляд прожигает мне затылок.
Алан даже не шелохнулся. Солнечный свет падал на его скулу, делая лицо похожим на застывшую маску античного бога — красивого и беспощадного.
— Моя работа — быть рядом, Касси, — ровно отозвался он. — Стены этой комнаты не делают тебя менее уязвимой.
Я фыркнула, возвращаясь к урокам.
— Уязвимой? В доме самого опасного мафиози страны? Не смеши меня. Единственная угроза здесь — это ты и твоя паранойя.
В комнате снова воцарилось молчание, но через минуту он вдруг заговорил. Его голос изменился — стал ниже, в нем проскользнули странные, почти вибрирующие нотки, от которых у меня по коже пробежали мурашки.
— Касси… что ты думаешь об истинных парах?
Я замерла. Перо застыло в миллиметре от бумаги. Это был странный вопрос для сурового стража. В нашем мире об истинных парах ходили легенды: магическая связь, объединяющая две души в одну, инстинкт, который невозможно подавить. Рабство, замаскированное под любовь.
Я медленно повернулась к нему, криво усмехнувшись.
— Что я об этом думаю? Я думаю, что это ужасно, — я откинулась на спинку стула, глядя ему прямо в глаза. — Это высшая форма несвободы. Представь: кто-то другой, какой-то зверь или божество, решает за тебя, кого тебе желать и кому принадлежать. У тебя отнимают право выбора. Это не дар, Алан. Это проклятие, превращающее человека в послушную куклу.
Я ожидала, что он поспорит. Или просто промолчит. Но Алан вдруг сделал шаг вперед. Его зрачки медленно расширились, затапливая радужку золотом, и в комнате резко стало не хватать кислорода.
— Куклу? — переспросил он, и в его голосе послышался тот самый опасный рокот. — А если этот «зверь» готов сжечь миры ради тебя? Если эта связь — единственное, что удерживает его от того, чтобы стать монстром? Ты всё равно назовешь это проклятием?
— Особенное проклятие, — отрезала я, чувствуя, как сердце начинает ускорять бег. — Я принадлежу только себе. И если какая-то «судьба» решит связать меня с кем-то против моей воли… я вырву эту связь вместе с сердцем.
Я увидела, как его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Но мне было мало. Я хотела окончательно провести черту между нами.