— Простите, — опустил я голову.
Тут к столу подошел трактирщик, что держал в руках поднос с дымящимися чашками. Поставив их передо мной, он ушел. Мой живот заурчал так громко, что, наверное, каждый в трактире услышал его. Покраснев, я опять опустил голову.
— Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил после лечения, Алан, — указала на миски Мира.
— За это я тоже отплачу... — начал я.
— А ну замолчи! — разозлилась Мира. — Ешь давай, я заплачу. Мне пора, дорогу обратно найдешь, спать будешь там же, где проснулся. Придешь поздно — веди себя потише.
После этих слов Мира встала и направилась к выходу, и мне стало немного грустно. У меня столько вопросов было, а она просто ушла. Но мои руки сами пихали ложку в рот, а также хлеб, что уменьшался с каждым укусом. Вкус незнакомого мне супа был невероятный, я даже не успел понять, что уже съел все в первой миске, так быстро еда исчезла. Вторая чашка также не заставила ждать.
Закончив, я сыто откинулся на стуле. На столе стоял поднос с двумя грязными мисками. Оглянувшись, увидел, что никто не обращает на меня внимания и занимаются своими делами: кто общался в компании, а кто просто сверлил взглядом кружку перед ним.
Лишь трактирщик смотрел на меня. Я решил подойти к нему:
— Спасибо вам за ужин, было очень вкусно!
Трактирщик кивнул, но не ответил. Я заметил, что волосы у него были длинные и собраны сзади в хвост. Лицо было гладким, и казалось, что ему лет двадцать. Но серые глаза выдавали в нем некую мудрость, словно он повидал многое в жизни.
— Не подскажете, куда деть грязную посуду? — решил я уточнить у немногословного трактирщика.
— Оставь на столе, — ответил он коротко. Его голос звучал строго, придавая его внешности дополнительные лет десять.
Было видно, что он не настроен на продолжение общения, но я все же решил спросить у него, где смогу найти ристалище. Немного помолчав, словно оценивая меня, трактирщик все же ответил:
— Как выйдешь из трактира, справа будет здание. Ристалище будет сзади него.
— Спасибо, — поклонился я ему и вышел из трактира, провожаемый взглядами некоторых взрослых.
Здание справа, о котором сказал трактирщик, было внушительным. На нем висело зеленое полотно с золотым деревом посередине. Само строение было каменным, а ворот у него не было, только пустая арка. Внутри было темно, поэтому разглядеть в нем ничего не вышло. Также у здания не было ни единого окна. Сначала даже подумал, что это тюрьма. Раз в этой деревне есть площадь и собственный трактир, то почему бы не быть и тюрьме? Но отсутствие двери или ворот отвергло это предположение и заставило ломать голову в поисках решения этой загадки.
Но, отложив это дело, я двинулся в обход здания. Ожидал услышать детские голоса, но было довольно тихо. Лишь смех доносился из трактира. Неужели опоздал? Или пришел слишком рано?
Наконец, обойдя странное здание, я вышел к тому самому ристалищу. Оно представляло собой ровную площадку из камня в форме круга.
Все-таки не опоздал. Просто дети были поглощены довольно странным занятием: они сидели в кругу на ристалище, скрестив ноги и закрыв глаза. Их было двенадцать: три девочки и девять мальчиков. Среди них я заметил Иту и Фина.
Я видел, что взрослые так сидят иногда. Например, мой отец часто сидел в такой же позе у реки. Но чтобы дети медитировали? Еще и в таком возрасте? Не уверен, что им всем есть хотя бы двенадцать лет.
Справившись с удивлением, решил все же подойти, но старался не шуметь. Никто не обратил внимания. Осмотревшись, я заметил место между Фином и Итой, будто оставленное специально для меня. Пожав плечами, постарался повторить позу ребят и уселся. Поза была неудобной, и меня удивляло, что никто даже не выказывал признаки этого.
— Ты довольно быстро, — прошептал справа Фин, — у нас вечерняя медитация, подожди еще полчаса.
Я посмотрел на мальчика и увидел, что он даже не двинулся и не открыл глаза. Ничего не ответив, все же решил тоже закрыть глаза и ждать. Это было скучно и неудобно; ноги затекли уже через минут пять. Но я решил просидеть со всеми до конца.
— Ну все, — прозвучал чей-то голос, и я открыл глаза. Ребята вокруг тоже стали постепенно открывать их и вставать. Кто-то начал разминать ноги, и я, скрывая облегченный вздох, решил присоединиться к нему и тоже начал разминать ноги.
Тут все заметили лишнего человека на ристалище; на меня уставились любопытные лица, и посыпались вопросы: