И вот кого я не ожидал здесь увидеть, так это Золотого! Я слышал, что кожевница живет одна с ребенком, но даже не подозревал, что её сын — Золотой, личный ученик Ли.
Молчание затягивалось, поэтому, немного разозлившись на себя, я ответил:
— Твоя мать дома?
— А тебе какая разница? — у Золотого сузились глаза.
— Зелья передать, — ответил я коротко. Получилось немного грубо, но он сам не был вежливым.
— Она в мастерской. Положи на землю, — он открыл дверь и вышел.
— Мне надо передать твоей матери, — огрызнулся я.
— А ты поставь ненадолго, — вкрадчиво повторил просьбу Золотой.
Ничего не подозревая, я поставил зелья на пол. И только разогнулся, как мир закружился передо мной, и я больно приложился спиной об землю. Но более сильная боль разлилась по груди, и я захрипел, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха.
Над ухом раздался злой голос:
— Я говорил тебе быть повежливей с теми, кто выше тебя по рангу. В следующий раз, когда захочешь со мной поговорить, начни с обращения "Старший", или я вобью в тебя вежливость силой.
Ответить ему не смог, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Я лежал на земле, держась рукой за грудь, куда пришёлся стремительный удар. Злость вспыхнула внутри меня, но дверь уже закрылась, а тело не хотело подниматься.
Но не прошло и пары минут, как я всё же встал. Шокированный нападением, не знал, как поступить, поэтому молча взял баночки с зельями, которые не были тронуты. Так же молча развернулся и пошёл.
Внутри меня смешались злость с непониманием и шоком. Затем пришло понимание, что я в ответ ничего не смогу сделать. От этого злость сменилась на обиду и осознание, насколько я слаб. Мне захотелось заплакать от бессилия, но обещание, данное себе у реки, что не буду больше плакать, помогло сдержать слёзы.
Вместо того чтобы направиться в мастерскую, я вернулся домой. Мира ещё не ушла в мастерскую и находилась во дворе, занимаясь поливом цветов.
Заметив, что я вернулся с баночками в руках, она обеспокоенно спросила:
— Что случилось?
Я не стал скрывать произошедшее и, голосом, полным обиды, рассказал обо всём. Мира внимательно выслушала меня, но, вопреки моим ожиданиям, не поддержала, а сказала:
— Он в своём праве.
Я поражённо уставился на неё. Мира смотрела сочувствующе, словно чувствуя вину за произошедшее, но всё же твёрдо повторила:
— Это его право, Алан. В других местах Идущие рангом повыше могут тебя даже убить за невежливое обращение. Этот мир построен на личной силе...
Ничего не ответив и не дослушав, в глубоком смятении, я убежал в комнату. Глаза увлажнились, и уже было тяжело сдерживать слёзы. Даже Мира против меня! Ну а что я хотел? Что она вытрет мне слёзки и пойдёт наваляет Золотому?
Наверное, ещё четверть часа я сидел в комнате и жалел себя. Затем мне пришло осознание, что я выгляжу сейчас как маленький ребёнок. Отхватил и сразу побежал жаловаться взрослым. А кто недавно себе доказывал, что уже взрослый? Что мне уже не шесть, а двенадцать?
Я уже совсем успокоился. Да, я не могу ничего сделать Золотому, но я ведь обязательно стану сильнее. И решает не только сила, но и мастерство. Найду учителя меча, и мы ещё посмотрим, кто кого! Ну а пресмыкаться перед ним я не собираюсь. Может перед другими Идущими и буду, но точно не перед этим уродом. Пусть хоть убьёт меня!
Эти мысли придали мне уверенности. А затем пришёл стыд за то, что выставил себя нюней перед Мирой. Надо найти её и извиниться - именно так бы и поступил настоящий взрослый!
Искать её не пришлось — она находилась всё там же, во дворе. Неторопливо прохаживалась среди растений, иногда поливая их, а иногда просто осматривая. Меня она не увидела, так как находилась спиной ко входу во двор, и не услышала, потому что я не закрыл дверь за собой, когда убежал. Я заметил, что Мира выглядела так, словно у неё опустились плечи. Видимо, она всё же переживает за меня. Опять стало стыдно, поэтому я негромко кашлянул, привлекая её внимание.
— Мира, хочу извиниться за своё недостойное поведение, — немного высокопарно произнёс я, когда Мира оглянулась.
— Всё хорошо, Алан. Прости, что не осмотрела тебя. У тебя что-то болит? Давай посмотрю.
— Нет, всё хорошо.
Мира не стала настаивать. Но и я не врал, боль уже не была такой сильной. Видимо, Золотой знал, куда бить, и хотел только проучить меня, а не покалечить. Но я его не прощаю и обязательно отвечу. Пусть не сегодня, но ответить я должен.