Не выдержав, снова вскочил. Еле как оделся в темноте и вышел из дома. Было прохладно, свежий воздух дул с реки, приятно покалывая иголками ночного холода мою кожу. Я только сейчас почувствовал, что дома весь вспотел и теперь потихоньку остужался.
Но мысли не позволили мне насладиться ночной прохладой. Я не мог стоять на месте, не смотря на то, что сил двигаться было немного. Мне хотелось просто взять и побежать, но куда? Мысли о том, что с отцом что-то случилось, все назойливее атаковали меня.
Так я и стоял, немного покачиваясь на ветру, пока первый робкий лучик солнца не показался из-за холма на другом берегу реки. Вокруг стремительно серело, а река, отражая лучи рассвета, краснела.
Немного посчитав в уме, пришел к выводу, что отец должен был вернуться часов пять назад. Слишком долго его нет. Надо его найти!
И, сдавшись своим тревожным мыслям, я просто пошел вперед. Вначале уверенно, но с каждым шагом силы покидали меня. Не обращал внимания на болезнь и просто шел, сам не понимая на что рассчитывая.
Шаги становились все короче, уже перестал смотреть по сторонам и сосредоточился только на дороге подо мной. В глазах потемнело, но я не замечал этого. Переставлял ноги, тяжело дыша и иногда останавливаясь для того, чтобы прокашляться и отдышаться. А ведь я не принимал целебный отвар уже сутки, поэтому кашель вернулся.
Солнце уже поднималось над рекой в полную силу, но я шел и шел, выжимая из себя все силы. Грудь словно сдавливали тиски. Мне было уже плевать на все, я не помнил, зачем шел, не помнил даже о чувстве тревоги, что вело меня до этого.
В один момент тело само свернуло с дороги и просто упало в холодную траву. Я попытался встать, но сознание провалилось в тьму.
***
Сознание возвращалось неохотно. Вначале проснулся слух, и я услышал негромкие мужские голоса, словно они находились за стеной. Обрадовавшись, я открыл глаза и увидел потолок своего дома. Лучи солнца, проникавшие в дом через окно, уже краснели. Значит, вечереет. Я разобрал голоса, и радость испарилась — это не был голос моего отца. Но я знал этот голос — старосты деревни Лэй Киола. Голос его собеседника был мне незнаком. В груди поднялась ночная тревога, возвращая свои холодные руки тисками на мою грудь. Я напрягся, пытаясь разобрать разговор.
— ...там бы и оставили, — произнес незнакомый голос.
— Мне нужно его расспросить, — возразил староста.
— А если он не знает?
— Он его сын, должен знать.
— Он от всех скрывал свой этап силы. Он был как минимум этапа закалки, — зло пробормотал незнакомец в ответ. — Из-за этого мы потеряли ученика главы. А ты знаешь, как глава требует относиться к его ученикам.
— Я не заказчик, все вопросы к Сахалу. Вам заплатили, и не моя проблема, что вы не смогли справиться с рыбаком без потерь.
— Нам было заплачено и за мальчишку.
— Я уже объяснял тебе, мне нужно узнать, где этот "рыбак" прячет артефакт. Потом аккуратно разделаешься с мальчишкой. Можешь утопить — все подумают, что с горя утонул.
— А если у него нет артефакта? Смотри, какой его сын болезненный.
— Я помню, как он к нам пришел. У него не было одной руки, он был весь в рванье. Однако на следующее утро у него уже отросла рука!
— Брешешь, это уровень мастера, не меньше.
— Не веришь? Да я поэтому и хочу узнать, где...
Тут огонь в груди стал невыносимым, и я закашлялся. Голоса стихли.
В голове лихорадочно крутились мысли. Они говорили об отце и обо мне? Отец отрастил руку за ночь? Но он же не мастер. Он бы легко вылечил меня, если бы был мастером. Да и сам он говорил, что находится на начальном этапе ученика, а это ниже мастера на целых пять рангов!
Далее пришло осознание: отца убили, и теперь хотят меня! Но за что? Что мы с отцом им сделали? Отбросив панику, я начал думать. Я жив только потому, что староста хочет меня расспросить о каком-то артефакте. Скорее всего, лечебного, так как речь шла про отросшую за ночь руку. Что мне нужно? Надо бежать. Но у меня жутко болят ноги, болит горло, и практически нет сил. Их же, как минимум, двое взрослых мужчин. Они меня легко догонят. Надо потянуть время.
Дверь отворилась, и, пригнувшись, прямо как мой отец, зашел староста. На лице застыла фальшивая полуулыбка, но мне стало от нее противно, так что внутренне я передернулся.
— Привет, Алан! Помнишь меня? Все-таки три года не виделись, с тех пор как ты это... — махнул он рукой на мое лежащее тело.
— Где отец? — спросил я с плохо скрываемой злостью.