— Дзинь!
Я легко различал звук каждой падающей с крыши капли. Прошла уже неделя, как я завершил полную закалку тела. Все мои чувства вышли на новый уровень, и я легко мог разглядеть деревья вдали или услышать, как разбивается капля воды об заледеневший снег.
Последнюю неделю я только и делал, что спал, словно восстанавливаясь морально после всех тренировок. Боль уже отпустила меня, но моё настроение не улучшалось. Мира с каждым днём становилась мрачнее.
Она всё понимала, но ничего не говорила. Я тоже не поднимал тему своего предстоящего ухода из деревни. Я не знаю, как прощаться, поэтому уже собрал вещи и решил, что уйду этой ночью, не попрощавшись. Некрасиво, но, представляя лицо Миры во время прощания, у меня в горле вставал комок.
— Я не могу научить тебя боевым техникам, — незаметно подошла Мира. Точнее, незаметно это было бы для прежнего меня — сейчас я услышал тихий скрип половиц и даже её вздох перед тем, как она вышла.
— Я не просил, — удивлённо произнёс я.
— Знаю. Но все боевые техники принадлежат моей школе, поэтому не могу научить тебя.
— Хорошо, — протянул я, всё ещё не понимая, для чего она говорит мне.
Мира заметила моё непонимание, присела рядом и сказала:
— Ты ведь будешь мстить убийцам?
Я смутился от этого вопроса, поэтому не ответил сразу. Месть для меня была личным, и я никогда не обсуждал её с Мирой.
— Я должен сделать это.
— Знаю, Алан, — грустно улыбнулась женщина. Затем, поправив свои кудрявые волосы, продолжила: — Тебе сначала нужно найти учителя боевых искусств — одной силой сложно будет победить убийц.
— Но я уже сильнее большинства людей, — возразил я, — и уже на начальном этапе Закалки Духа.
— Ты никогда не убивал людей.
— Они не люди!
— Я не собираюсь учить тебя морали, Алан, — вздохнула Мира. — Будь осторожен... Пожалуйста.
Неожиданно комок подкатил к горлу, и я молча кивнул. Женщина тоже замолчала, и мы сидели некоторое время, слушая только звуки жизни: грачей, капель и занятых делами соседей.
— Ты собирался уйти сегодня ночью? — вдруг спросила Мира.
Краска залила моё лицо, и я стыдливо отвернулся. Как она узнала? — подумал я. Но ответить ей не решился.
— Мне тоже тяжело прощаться, Алан, — в голосе женщины слышалась лёгкая грусть. Мне стало тяжело справиться с комком в горле, поэтому я опять промолчал. Мира встала и ушла в дом, а я остался сидеть и смотреть вперёд, за частокол.
Я так разозлился на себя, что хлопнул ладонью по ступеньке, на которой сидел. Веду себя как ребёнок! Она отнеслась ко мне со всей душой, а я даже не могу нормально попрощаться! Хватит, пора повзрослеть.
Уверенно встав, я направился в дом. Только хотел извиниться перед Мирой, как около входа тяжело затопали чьи-то шаги, и через мгновение влетел запыхавшийся кузнец Отис. Волосы его были растрёпаны, а сам он весь раскраснелся и тяжело дышал.
Судорожно переведя дыхание, он нашёл взглядом Миру и убитым голосом произнёс:
— Ита пропала!
Внутри меня похолодело, а сердце словно застыло. Помимо воли из моего рта моментально вылетело:
— Как?
Но Отис лишь злобно глянул на меня и снова затараторил, повернувшись к Мире:
— Староста уехал и вернётся только завтра. Мира, помоги!
— Успокойся, Отис, отдышись. Расскажи подробнее.
— Она сегодня медитировала во дворе, а потом пропала!
— Как давно?
— Я не знаю! Я был в кузнице с утра, у меня весенние заказы на инструменты. А она вышла медитировать после завтрака. Она часто медитирует часами, поэтому я и не тревожил её. Но если бы она выходила со двора, я бы заметил!
— Постой, Отис, пойдём посмотрим, — уверенно сказала Мира и, мягко подтолкнув мужчину в спину, вышла за ним.
В доме стало тихо, но я стоял, ошарашенный новостью. Куда могла деться Ита из деревни? Точнее, даже из дома. Ведь её отец даже не заметил, чтобы она уходила.
Сознание тут же начало придумывать разные варианты, один страшнее другого. Я постарался отогнать их, но не мог найти себе места. Перебирая варианты, чем смогу помочь, я ходил из угла в угол.
Поэтому, когда Мира вернулась уже одна, я твёрдо сообщил, что пойду с ней.
— Куда? — удивилась она.
— Искать Иту.
На удивление Мира не стала возражать, а лишь кивнула. Она начала собирать свою котомку, одновременно посвящая меня в детали: