Пока я шёл по узким улочкам, только начинающим оживать после ночи, я внимательно смотрел по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Каждый тень в переулке, каждый шорох за спиной заставлял меня напрягаться. Почему-то мне казалось, что Рэнери не даст мне сбежать, а значит, должен проследить за этим.
Если сам и не может — вряд ли у него много свободного времени для слежки за мальчишкой, то, учитывая, что он целый заместитель, мог послать других для этого. Но сколько я ни оглядывался, никаких явных признаков слежки я не заметил. Либо её не было, либо я не слишком хорош в обнаружении таких вещей. А может, они просто лучше меня.
Шёл я неторопливо, наслаждаясь последними моментами относительного спокойствия, потому что был уверен, что ещё слишком рано. И после вчерашней выпивки старик должен проснуться ближе к обеду, если вообще сможет подняться с постели. Я уже представлял, как буду стоять и ждать у трактира старика.
Но оказался неправ — прямо перед трактиром, у двери с выцветшим рисунком висельника, стоял Гарт. Его слепые глаза были направлены куда-то вдаль, а пальцы нервно перебирали складки потрёпанного плаща. Было видно, что его что-то беспокоит — импульсы силы исходили от него почти каждые пять секунд, заставляя мурашки бежать по моей спине от количества силы вокруг.
— Ты всё-таки пришёл, — кивнул старик, проигнорировав моё приветствие.
— Да, а вы...
— Замолкни и следуй за мной, — резко оборвал он меня.
— Что?
— Быстрее, — он развернулся и чуть ли не бегом поспешил по дороге. При этом он не переставал сканировать чуть ли не каждую секунду. Я решил не обращать внимания на грубость старика и молча поторопился вслед за ним.
Шли мы недолго, уже через десять минут Гарт подошёл к высокому деревянному забору и открыл калитку. Ещё раз просканировал округу и махнул мне рукой, приглашая зайти.
За забором скрывался маленький белый дом, точнее, то, что когда-то было белым. Теперь фасад потемнел от времени и непогоды, покрылся сетью трещин, словно лицо старика Гарта. Деревянные ставни, когда-то голубые, выцвели до блекло-серого, а в нескольких местах и вовсе отвалились, оставив после себя рваные дыры. По стенам стекали тёмные подтёки - следы многолетних дождей.
К дому вела узкая каменная дорожка, тщательно расчищенная от снега, что странно контрастировало с общим запустением. Она разделяла то, что когда-то было аккуратным садиком - теперь лишь угадывались очертания заросших грядок под неровными сугробами, подтаявшими по краям и покрытыми грязной коркой льда. Справа одиноко торчало голое дерево, его кривые ветви, словно костлявые пальцы, тянулись к небу. На самой толстой ветке висели потрескавшиеся качели - одна верёвка уже порвалась, и доска безвольно волочилась по земле, оставляя в снегу длинный след.
— Почему мы так спешили? — окликнул я старика, который, не обращая внимания на разруху вокруг, уверенно направился к покосившейся двери.
— Не здесь, заходи, — бросил он через плечо, и в его голосе я уловил странную нотку - нечто среднее между нетерпением и... страхом?
Я заколебался на пороге, окидывая взглядом это мрачное жилище. Ветер шевелил мои волосы, а в животе скрутился холодный комок. Но выбора не было - подавив страх неизвестности, я сделал шаг внутрь, и тяжёлая дверь со скрипом захлопнулась за моей спиной.
Внутри дом мог бы быть уютным, если бы не... всё. Пыль толстым слоем лежала на подоконниках, в углах валялись осколки разбитой посуды и какие-то пожелтевшие бумаги. Пол скрипел под ногами, некоторые доски прогибались опасно низко. На стенах выделялись бледные квадратные пятна - явные следы от рам, снятых в спешке: по краям некоторых даже остались торчать гвозди.
Но хуже всего был запах - тяжёлая смесь затхлости, плесени и чего-то ещё, чего я не мог определить. Именно так иногда пахла Мира на утро после трактира. Но здесь этот запах пропитал всё - стены, мебель, даже воздух, который я с трудом втягивал в лёгкие. Я невольно поморщился, прикрыв нос рукавом, но всё же поплелся за стариком, стараясь не задевать разбросанный хлам.
Мы прошли через несколько комнат - точнее, то, что от них осталось - и оказались в помещении, которое с натяжкой можно было назвать кухней. Если бы здесь был хоть какой-то стол... Но нет - лишь одинокий стул с разваливающимся сиденьем стоял у массивной каменной плиты, покрытой слоем сажи и жира. На плите ржавела сковорода с чем-то тёмным и засохшим - возможно, это когда-то была еда. Неужели Гарт ест прямо с плиты?