В ту роковую ночь Гильдия Убийц не просто уничтожила конкурентов — она стерла Гильдию Воров с лица земли, а затем обрушила свою накопленную мощь на ослабленное управление города. Чиновники в панике бежали за стены «внутреннего города», где раньше жили богатые торговцы, бросив на произвол судьбы внешние кварталы и их жителей. Так вся реальная власть в Ишаре перешла в руки убийц.
И хотя за городом навечно закрепилась дурная слава пристанища убийц, а Император, махнув рукой, даровал ему статус «вольного», жизнь здесь не замерла. Гильдия Наемников, хоть и была захвачена новыми хозяевами, продолжила свою работу. Заказы от школ никуда не делись, а их ассортимент лишь расширился: теперь рядом с контрактами на добычу трав или охоту на духов в списках открыто значились и заказы на убийства. Ишар научился жить по новым, жестоким правилам, где тень кинжала всегда ложилась рядом с блеском золотой монеты.
Несмотря на мрачную историю, перемена власти пошла на пользу городу и окружающих поселений. Неуязвимый оказался хорошим управленцем. Он не позволил разрастись хаосу и твердой рукой навел порядок не только в городе, но и в окружающих поселениях. Простые люди остались в городе, а вскоре Гильдия Убийц ушла в тень, притворяясь обычной Гильдией Наемников.
Тут Рэнери остановил свой рассказ, усаживаясь поудобнее, и словно давая мне возможность задать вопросы. Я не стал ждать и тут же спросил:
— Почему Глава неуязвим? Ты сказал, что он с тобой на одной ступени.
— Помнишь, кто был покровителем города до всего этого?
Я нетерпеливо кивнул. Это было удивительно, что город Ишар был под покровительством Изумрудных Драконов, но сейчас меня всё же интересовал Неуязвимый.
— Так вот, Драконы были известны не тем, что у них была Гильдия Наёмников. Школа стала Великой из-за могучих воинов и артефакторов. Именно они построили все эти устройства, что производят кучу бумаги из дерева или стекло из песка. Они распространили их по всей Империи, из-за чего многие вещи стали доступны даже крестьянам.
— Ого, — не сдержал я удивления.
— Сейчас всё это принадлежит Императору, но не об этом речь. Самое интересное, Неуязвимый вначале не состоял в Гильдии Убийц. Он был Главой Гильдии Воров в Ишаре.
— Что?!
— Да, — усмехнулся убийца напротив, — он основал эту Гильдию, чтобы украсть артефакты Школы Драконов. А когда это получилось, он их забрал, перешёл в Гильдию Убийц и сразу же занял место главы.
— Ничего себе, — почесал я голову. — Получается, он неуязвим из-за артефакта?
— Да. Но Школа Драконов не создавала неуязвимых щитов.
— Не понял, это не их артефакт?
— Их, но артефакт шёл в комплекте с отмычкой — другим устройством, что позволяло нивелировать преимущество артефакта Неуязвимого.
— И где он сейчас?
— У Неуязвимого. Он не мог его уничтожить, потому что артефакты не могут работать друг без друга. Поэтому он его спрятал.
— Ты знаешь, где он, верно? — догадался я.
Рэнери кивнул.
— У Школы Изумрудного Дракона было несколько отделений: артефакторы, боевики и высшее управление. У всех них неизменно были артефактные перстни, но отличавшиеся друг от друга. Твоё кольцо — самое простое, без заложенных заклинаний. Всё, что оно делает, — это служит ключом.
Я машинально посмотрел на свой перстень и погладил его рукой. Приятный холод коснулся моих пальцев, даря чувство спокойствия.
— Ключом от чего? — поднял я глаза.
— Все артефакты Школы были защищены. Не знаю как, но Неуязвимый получил доступ к Щиту. Но к Ключу — не смог. Я знаю, где он его прячет, и тебе его нужно забрать.
— Почему ты не можешь его принести сюда?
— Потому что Глава хоть и не получил доступ к Ключу, но поставил свою защиту от кражи.
— Я должен её обойти? — скептически посмотрел я на убийцу.
— Тебе не будет сложно это сделать. Я знаю, что он прицепил свою сигнализацию к защите Ключа. Поэтому ты со своим перстнем без проблем сможешь открыть ящик, достать Ключ и закрыть обратно. Неуязвимый даже не поймёт, что кто-то забрал содержимое.
— Ящик?
— Да, это и есть защита Ключа. Если кто-то попытается вскрыть его, то содержимое попросту станет нерабочим. Технологии Школы были по-настоящему великими, — произнёс Рэнери, и мне показалось, что я мельком заметил грусть в его глазах. Но он тут же вернул свою маску спокойствия на лицо, и я подумал, что мне всё же показалось.