Один из бандитов с ревом замахнулся на меня топором. Огромное лезвие с жутким свистом приближалось ко мне, но я не испугался. Я почувствовал, что сейчас клинок Рэнери легко выдержит этот удар, и оказался прав. Маленькое лезвие не получило даже зазубрины, в то время как топор отбросило от удара. Не ожидавший такого мужчина выронил оружие.
Я не собирался их убивать, даже несмотря на то, что они явно были убийцами. Мне не хотелось уподобляться им даже в такой момент, когда они хотели без причины убить незнакомого им ребенка. Я решил обезвредить его и полоснуть лезвием по ноге, чтобы не пытался преследовать меня. Но кинжал повел себя не совсем так, как я представлял. Легкое касание оставило чудовищную рану, словно плоть просто разошлась под напором силы. Громила закричал от безумной боли и упал. Оставшийся на ногах, увидев это, бросил свою дубинку и побежал прочь, вопя от ужаса. Он явно не ожидал столько крови от мальчишки.
А я остался стоять над двумя поверженными врагами. Я посмотрел на окровавленное лезвие, и в нем ничего не выдавало артефакт. А мои руки дрожали. Мне стало дурно от визга корчащегося бандита и от количества крови. Поэтому я спрятал запачканный клинок в ножны и побежал дальше.
Площадь Ишара превратилась в ад. То тут, то там вспыхивали схватки. Я видел, как люди в черных плащах сражались с наемниками в доспехах стражи. Я старался обходить очаги битв, используя переулки и стараясь держаться стен. На меня никто не обратил внимания, и я быстро пробежал площадь.
Как и обещал Рэнери, ворота были открыты. Но не нараспашку, как днем, а приоткрыто, словно оставляя место для прохода человека. Около сторожки, рядом с воротами, лежали два тела. А рядом стоял мужчина в темном плаще, облокотившись об стену. Я не мог пройти мимо него незамеченным. Мысленно приготовившись к битве, я вышел из тени и направился к воротам.
— Стой, кто идет? — прозвучал голос. И он оказался мне знаком. Сегодня прямо день встреч!
Я подошел к Висельнику, но осторожности не терял. Он меня тоже узнал:
— А, это ты, — изрек он и расслабился. — Проходи, Господин предупредил о тебе.
Висельник тоже человек Рэнери? Похоже, у того значительно больше влияния, чем я думал.
— А почему ты здесь, а не на площади? — спросил я с любопытством.
— Да поставили меня, а я бы сам с радостью рубился там, — махнул рукой мужчина, явно раздасованный положенной ему ролью.
— Зачем? — удивился я.
— Да пустить кое-кого надо... — тут он осекся, видимо, поняв, что сказал лишнее. — Слушай, мальчик, не помню, как тебя зовут, но ты бы шел отсюда. Поверь, не нужно тебе тут задерживаться.
Я кивнул и в последний раз оглянулся на город. Там слышались крики боли и ярости, разбиваемого только звоном стали. Зарево зарождающихся пожаров освещало стены серых домов, которых еще не охватил пожар. Горький ком подкатил к горлу. Всего пару часов назад эти улицы дышали сонной, устоявшейся жизнью, а теперь я оставлял за спиной хаос и боль. Жалость грызла меня — к тем, кто сейчас гибнет за чужую власть, к тем, чьи дома превращаются в пепел. Я чувствовал даже не жалость, а тяжелую, холодную опустошенность.
А ведь я и стал той искрой, от которой вспыхнул весь этот ад. Может, если бы я смог забрать Ключ без шума, всего этого бы не было? Сомневаюсь, конечно, но легче мне от этого не стало. Повернувшись спиной к зарождающемуся хаосу в Ишаре, я шагнул в темноту.
Глава 19
Опустошенный, я брел по дороге, куда глаза глядят. За спиной можно было разглядеть, как мерцает багровым костром пожаров Ишар. И при взгляде на него в ушах сами по себе звучали крики людей, которые сражались и умирали там.
С усилием я прогнал отрешенность и грустные мысли из головы. Надо осмотреться и найти место, где можно переждать два дня. Я хоть уже и не обычный человек, но спать на снегу две ночи подряд не выдержу наверняка. Вариантов, куда идти, было немного. Точнее, их совсем не было. Не возвращаться же в Долину Цветов, в конце концов. А мой дом был сожжен дотла. На этой мысли мои руки сами сжались в кулаки. Я обязательно навещу старосту Лэй Киолы и задам вопросы!
Словно услышав мои раздумья, прямо из-за холма вдруг показался серый и покосившийся сарай. Похоже, в этом месте летом деревенские хранили зерно, но сейчас строение выглядело совершенно пустым. Снег вокруг него оказался чистым и нетронутым, что подтверждало мою догадку о том, что помещение свободно.