— На своей груди пригрел змея! Я вытащил его из трущоб, привез с собой в этот город! Сделал его своей правой рукой!
Мужчина на миг остановился и, оперевшись на меч, вытер губы рукавом.
— А сейчас он обокрал меня...
Неуязвимому стало совсем плохо. Он часто дышал и плевался кровью, при этом не спуская с меня глаз ни на секунду.
— Обокрал и занял мое место! Стал новым Неуязвимым, — грустно хмыкнул он.
— Ты тоже обокрал Школу Дракона, — ответил я ему, радуясь неожиданной передышке.
— Не твое дело, крысеныш! Я не смогу убить этого предателя. Уже не смогу. Но тебя заберу с собой. Не просто же так он поставил на тебя свой знак, значит, ты ему важен.
— Мы с ним знакомы всего пару дней, — попытался я вразумить бывшего главу.
— Умри! — он занес клинок и рванул в мою сторону.
Меня охватил ужас при виде того, с какой скоростью он это сделал. Если ранее он был быстрым, то сейчас даже доли секунды не прошло, как его оружие устремилось к моей голове. Я еле успел довернуть корпус, но это не спасло меня. С чудовищной силой лезвие вонзилось в мое плечо.
С громким криком я отпрыгнул от него и упал. Левая рука тут же повисла плетью, а боль огнем растеклась по телу, затуманивая взгляд. Мне хотелось заплакать и забиться в угол, но врагу не было дела до моих желаний. Он снова поднял тяжелую сталь и направился ко мне. Усталым взором он прошелся по моему лицу и занес меч для последнего удара.
Я напряг все остатки воли и поднял кинжал. Убийца даже не взглянул на него, не посчитав серьезным оружием. Клинок начал опускаться, и одновременно с этим я с огромным усилием направил всю свою мощь в лезвие. Мышцы обожгло огнем там, где прошел плотный поток, но я даже не поморщился.
От столкновения огромного меча с маленьким кинжалом во все стороны полетели искры вперемешку с частицами силы. Это выглядело красиво. Оба оружия выдержали, лишь сталь противника немного отскочила от моего клинка.
— Как? — вытаращил глаза Неуязвимый. Растерявшись, он опустил руку. И это оказалось его первой ошибкой. Я сделал максимально быстрый рывок, чтобы воткнуть лезвие в глаз врагу. Но он все равно успел среагировать и увести голову из-под удара.
— Ах ты, гаденыш! — воскликнул он в ярости и пнул меня ногой. От силы толчка меня отбросило на пару метров, и я больно приложился затылком о столб. Послышался подозрительный хруст, но я так и не понял, кости это были или само дерево. Мир вокруг окрасился багрянцем, и я почувствовал, как теряю сознание.
Боль и страх ушли на второй план. Я подумал, что вот он — конец. «Умер в бою, как настоящий воин!» — почему-то пошутил я про себя. Однако сил смеяться не было. Ноги не держали, и я медленно сполз по опоре, наблюдая, как неприятель приближается.
Он медленно переставлял ноги, а меч бессильно опустил. Видимо, ранение все-таки добивало и его. Но, к сожалению, я умру раньше.
Уже смиренно я наблюдал, как он в последней попытке заносит оружие. Вот он делает шаг. Еще один, он опустит сталь, и мой череп просто раскроется, как переспелая тыква. Но сил на то, чтобы даже поднять кинжал, уже не осталось.
Но неожиданно Неуязвимый споткнулся на ровном месте. Застонав, он завалился вперед, выронив тяжелый меч. Вот он лежит перед моими ногами. Его голова без шлема. Просто возьми и вонзи клинок! Но мне было плевать, да и кинжал выпал из руки во время полета от пинка.
— Ну что ты там, сдох, крысеныш? — закашлявшись, спросил мой враг и хрипло засмеялся. Он начал подниматься.
Я закрыл глаза. «Да», — ответил я ему мысленно. Именно так, сдох, причем совершенно бесполезно. Зачем я влез в эти игры? Умер за убийцу моего отца. Какая-то злая ирония. Возможно, именно так и погиб мой отец. Истекая кровью на грязной дороге и думая обо мне. Или о матери. Я почувствовал, как в мою стену безразличия попыталась ворваться злость.
Но это оказалось жалкой попыткой. Как удар мухи о стекло. Я вспомнил Миру. Ее доброе лицо, кудрявые волосы. И как вечерами она уходила в трактир и напивалась в бессмысленных попытках заглушить боль, что не отпускает уже двадцать лет. Все, чему она меня учила, пропадет напрасно.
Новый порыв ярости затряс незримую преграду.
Я вспомнил Иту. Всегда улыбчивая, с красивыми веснушками. Строгий хвостик волос, чтобы не мешали тренироваться. Покрасневшие щеки после драки с Золотым. А затем... она, напуганная, стоит там, в Мертвом Лесу. Что ее испугало в тех грезах? Почему она звала маму?
Новый приступ гнева оказался сильнее, и по стене прошла трещина.