Зюзя поднял на меня взгляд. В нем больше не было гордости, только унижение и безумная ярость загнанного зверя. Он не ожидал, что будет проигрывать оборванцу на глазах у своей деревни.
— Я убью тебя... — прошипел он, вскакивая.
Но вместо того чтобы снова напасть, он метнулся к своей котомке, лежащей у края круга. Я не стал его преследовать.
— Зюзя, нет! — крикнул глава деревни, догадываясь, что задумал сын, но было поздно.
Мальчишка выхватил оттуда маленький пузырек и длинный охотничий нож.
— Правила поединка запрещают зелья и оружие, — поднял я бровь, останавливаясь.
— Мне плевать на правила! — визгливо крикнул он. — Ты сдохнешь!
Он зубами вырвал пробку, залпом выпил содержимое флакона и швырнул пустую склянку в сторону. По толпе пронесся удивленный гул. Никто не ожидал такого поступка от мальчика и все посмотрели на старосту, ожидая его реакции. Но старик ничего более не произнес и не стал останавливать поединок. Люди не знали, что это было за снадобье, и решили, что все в порядке.
А я, кажется, понял, что это было. Глаза Зюзи мгновенно налились кровью, а вены на шее вздулись, сразу же подтверждая мою догадку. Я вспомнил один из уроков Миры. Она рассказывала про популярное среди алхимиков растение, называемое «медвежьей яростью». Даже обычный отвар с этой травой делал человека сильнее, лишая чувства боли и страха. А профессионально приготовленное зелье, судя по клейму на бутылке, действовало в разы мощнее.
— Зюзя... — прошептал отец, в ужасе глядя на сына. И я его понимал. Для низких ступеней это средство смертельно опасно. Сила не возникает из ниоткуда — она берется прямо из твоего организма. И последствия временного усиления могли быть плачевными, вплоть до смерти.
Но Зюзю это уже не волновало. Разум покинул его глаза, оставив только жажду крови. Он перехватил клинок поудобнее и, низко зарычав, двинулся на меня. Теперь противник стал опасным, и время игр кончилось. Мне ничего не оставалось, кроме как потянуться к поясу. Рукоять кинжала уже привычно легла в ладонь.
Он сорвался с места с неестественной скоростью. Зелье действовало. Его мышцы бугрились, проступая даже сквозь верхнюю одежду, а движения стали дергаными, но пугающе быстрыми. Я едва успел уйти в сторону. Лезвие его ножа рассекло воздух там, где мгновение назад была моя шея. Я почувствовал, как поток разошелся под его клинком и обдал меня струей.
Толпа отшатнулась, расширяя круг. Даже люди Рэнери отошли подальше, явно впечатленные увиденным. Никто не посмел вмешаться в схватку двух Идущих, один из которых превратился в безумного зверя.
Зюзя развернулся и, словно не чувствуя инерции, снова бросился в атаку. Теперь мне пришлось отступать. Он наносил удары хаотично, без тактики, но с чудовищной силой. Я блокировал один выпад своим кинжалом — руки отозвались звоном, но артефактное оружие легко выдержало натиск простой стали. А вот на клинке Зюзи осталась глубокая зазубрина.
Я поймал его взгляд. В покрасневших глазах не было ничего, кроме ярости и жажды убийства. Вечно убегать я не мог, казалось, что противник только ускоряется с каждой секундой. Но действие зелья тоже не вечное. Нужно лишь подождать!
Однако становилось все сложнее уходить от атак Зюзи. Хоть он и бил куда придется, каждый удар был крайне опасным. И вот он нанес удар, от которого мне никак не уйти в моем положении. Не раздумывая, я тут же влил энергию в кинжал и заблокировал выпад. Нож противника мгновенно разлетелся на части.
Вокруг послышались удивленные вздохи, но соперник растерялся лишь на миг и сразу же схватил меня за шею. Я не ожидал этого и спохватился, когда уже стало поздно. Схватился за его руки, но хватка мальчика оказалась поистине мощной.
Пальцы Зюзи, словно железные клещи, сжались на моем горле. В его взоре я увидел торжество безумия. Зелье давало ему силу, превосходящую человеческую, но оно же забирало разум. Ему было плевать, кто перед ним, плевать, что его мать рыдала навзрыд, зовя его по имени. Он просто хотел меня раздавить.
Воздух перестал поступать в легкие. В глазах потемнело. Я почувствовал, как мои ноги отрываются от земли — он приподнял меня, словно куклу. Толпа замерла. Я видел, как староста затаил дыхание, наблюдая за нашим боем.
Но я не был куклой. И я знал, что такое боль. Она была моим учителем целый год. Удушье? Я задыхался месяцами, пока болезнь пожирала мои легкие. Я закалил свое тело, сжигая его силой третьего уровня.