— Но ваше императорское высочество…
Нет уж, так дело не пойдет. Конечно, августейший братец упросил меня не трогать министров и прочую высокопоставленную сволочь, но здесь, в морском ведомстве, хозяин — я!
— Эй, любезный, — подозвал я застывшего неподалеку матроса.
— Слушаюсь!
— Отведи-ка господина генерала на гауптвахту, да передай моим именем дежурному офицеру. А я позже пришлю жандармов, чтобы потолковали с ним…
— Жандармов? — растерялся никак не ожидавший подобного исхода генерал.
— А ты что же думал, негодяй. Будешь подрывать обороноспособность страны, а с тебя за измену и спросить будет некому? Шалишь, брат…
— Ваше императорское… Константин Николаевич, — опустился коленями в грязный снег Гринвальд, — помилосердствуйте!
— Все, пошел вон! — отмахнулся я, после чего искоса посмотрел на мнущихся рядом с нами испуганных инженеров и мастеровых.
Знаете, если честно, я никогда не одобрял сталинские методы руководства. Но сейчас в эту минуту не могу не представить себе «шарашку», в которой стоило бы собрать этих упитанных господ и держать там, пока не начнут работать…
— Постройку броненосца немедленно возобновить. Рабочих перевести с парусных кораблей. Доклад мне лично каждые три дня. Первый сегодня… хотя, нет, сегодня ни черта не успеете, так что завтра. В первую очередь хочу знать, готовы ли машины, броня и вооружение. Из штанов выпрыгните, но, чтобы «Первенца» после окончания ледостава на воду спустили!
Вид старательно прячущихся за спины друг друга чиновников и инженеров отнюдь не обнадеживал. Запорют работу, ей-ей запорют…
— Не получится, ваше императорское высочество, — неожиданно подал голос вышедший вперед подполковник корпуса кораблестроителей примерно пятидесяти лет от роду.
— Кто таков? — без особой приязни в голосе поинтересовался я.
— Подполковник Чернявский! — вытянулся тот.
Память Кости тут же подсказала, что передо мной довольно-таки опытный, несмотря на не слишком высокий чин, кораблестроитель. Служа до войны в Николаевском адмиралтействе, он должен был руководить постройкой первого парусно-винтового корабля Черноморского флота «Босфор», переименованного впоследствии императорским указом в «Синоп».
А поскольку дело это оказалось новым и совсем не простым, Чернявского командировали в Англию, откуда ему из-за резко изменившейся политической обстановки пришлось едва ли не бежать. После всех этих приключений бравого подполковника откомандировали на Балтику, для достройки однотипного с 130-пушечным «Синопом» «Цесаревича». В общем, инженер он достаточно компетентный.
— Почему?
— Проект слишком сложный. Но если внести несколько не слишком существенных изменений, работы можно ускорить и пусть не весной, но к началу лета корабль будет готов.
— Каких еще изменений? Впрочем, теперь мне некогда, так что будь любезен подготовить обоснование и представь мне его, скажем, послезавтра. Успеешь?
— Так точно, сделаю!
— Вот и славно. Если будут сложности, обращайся, а коли меня не найдешь, спроси моего флигель-адъютанта капитана второго ранга Лисянского. Я его предупрежу.
— Слушаюсь.
— Если справишься, — повысил я голос, чтобы слышали все присутствующие, — займешь место Гринвальда. А коли нет, так и не взыщи!
Судя по перекосившимся физиономиям, удар угодил прямо в цель. Представляю, сколько будет вою. Как же, какого-то пришлого подполковника да на такое хлебное место. Директор департамента — это вам не фунт изюма… ну да мне на их стоны тьфу и растереть! Испрошу у брата очередной чин, а там, если хорошо себя покажет, и до генерала недалеко. В конце концов, я тут хозяин, а потому — Все для фронта, все для победы!
В это же время в Лондоне худой, как палка, и едкий, как самый ядреный яблочный уксус, сэр Чарльз Вуд, баронет и первый Лорд Адмиралтейства сидел в кабинете премьер-министра и потел.
Он давно не видел сэра Генри в столь дурном расположении духа. Недавняя аудиенция у королевы не прошла даром, и теперь поток отрицательной энергии в полном соответствии с трудами великих физиков добрался и до главы британского военного флота.
— Сэр Чарльз, если мы не найдем средств реабилитироваться в глазах Ее величества и парламента, нас отправят в отставку с позором! — тщательно выговаривая каждый звук, процедил Пальмерстон. — Поэтому предлагаю как можно скорее забыть о наших прежних разногласиях и сосредоточиться исключительно на настоящем. В противном случае, будущего у нас обоих может и не быть.
— Всецело разделяю ваш подход, сэр Генри.
— Этого мало, — яростно сверкнул глазами премьер-министр, — мало соглашаться со мной. Нам нужны результаты! Сколько кораблей мы сможем подготовить для балтийской кампании 1855 года?
— Ведутся огромные работы по перестройке линейных кораблей и оснащению их винтовыми движителями… — начал было Вуд, очевидно думая, будто находится в парламенте, и его оправдания могут быть кому-то интересны.
— Просто ответьте на вопрос, — перебил его собеседник. — Сколько их будет к лету?
— Мы сможем отправить на Балтику 15 паровых линкоров.
— Это звучит хорошо, но Нейпир летом утверждал, что глубины не позволят подходить близко к русским крепостям… Стало быть, нам нужны канонерские и мортирные винтовые лодки, а также те новейшие броненосные батареи, чертежи которых нам любезно передали осенью наши французские друзья.
— Головной корабль проекта «Этна» будет спущена на воду в мае, остальные четыре — в июне.
— Значит, полностью укомплектованы и боеготовы они станут не раньше осени? — задумался Пальмерстон, что-то про себя прикидывая, после чего решительно заявил. — Это недопустимо долго!
— Прошу прощения, сэр, но в силу известных вам причин мы не могли приступить к закладке ранее октября, — пожал плечами Вуд. — Быстрее просто не получится…
— Ничего не желаю слушать! Англии нужны не ваши оправдания, а броненосные батареи у стен Кронштадта и Свеаборга! Причем не осенью, а уже к июлю!
— Но это решительно невозможно…
— Действуйте, сэр Чарльз, заклинаю вас! Пусть рабочие трудятся в две-три смены днями и ночами при свете ламп и фонарей.
— Но в сутках всего 24 часа… — не без иронии заметил Первый Лорд Адмиралтейства. Его уже начинала раздражать эта настойчивость премьера.
— Так добавьте к ним еще столько же или призовите демонов из самых глубин ада, но, чтобы эти непробиваемые монстры в июле уже громили русские форты и корабли!
— Я постараюсь сделать все, что в силах человеческих.
— В средствах я вас не ограничиваю. Дополнительные ассигнования вы получите, тем более что разгром нашей эскадры в Черном море высвободил изрядную сумму из бюджета на их содержание. Далее, сколько канонерок вы сможете выставить?
— Двадцать восемь.
— Всего⁈ — непритворно изумился Пальмерстон. — Русские весной этого года смогли выставить вдвое больше!
— Их проект — жалкая подделка. Наши суда обладают и большей скоростью хода, и лучшей мореходностью.
— И все же их недостаточно!
— Следующую партию в сто канонерок мы заложим на стапелях летом следующего, 1855 года. Они будут готовы к осени.
— Почему не сейчас?
— Сегодня мы решаем задачу переоснащения линейных кораблей, тех самых бронированных батарей, строим канонерки первых серий. Больше наши верфи просто не успеют. Но кроме винтовых мы задействуем еще двадцать парусных бомбардирских судов с новейшими тяжелыми мортирами. Их совокупная мощь будет поистине сокрушительной.
— Думаете?
— Без сомнения.
— Что наши адмиралы говорят о противодействии подводным и шестовым «адским машинам» русских? Они принесли нам очень много хлопот в уходящем году.
— Их надо собирать сетями и тралами. А для защиты вывешивать сетки и выставлять боновые заграждения.
— А митральезы? Наши оружейные заводы освоили их производство?
— Еще нет, но работа в этом направлении идет. Думаю, к лету появятся первые образцы. Но наши адмиралы полны скепсиса. Машинки эти ненадежны и сложны, при весьма сомнительной полезности. Карронада выдаст картечи больше и чаще в залпе…