— Конечно, — ухмыльнулся я. — И даже про то, что у англичан в Плимуте потом взрыв случился тоже. Не хмурься, не в укор сказано. Теперь война, а на войне все средства хороши… погоди-ка, ты, верно, что-то еще придумал?
— Есть одна мысль, Константин Николаевич.
— Излагай!
— Извольте видеть, что среди навербованных в Америке матросов и даже офицеров немалое число ирландцев. Более того, весьма многие из числа принадлежащих к этому племени пленников пожелали перейти к нам на службу. Полагаю, грех этим не воспользоваться.
— Продолжай.
— Мой шкипер — Патрик О’Доннелл принадлежит к числу так называемых американских фениев и имеет среди них определенные связи…
— Предлагаешь навербовать там бойцов и устроить на Изумрудном острове небольшую заварушку?
— Именно! — кивнул Шестаков.
— Собственно говоря, почему бы и нет? — задумался я. — Британцы не стесняются снабжать черкесов оружием, так отчего бы не отплатить им той же монетой? Правда, на Певческом мосту подобной идее не обрадуются…
— А зачем им знать? — жестко усмехнулся капитан второго ранга.
— Тоже верно. Как думаешь действовать?
— В Северо-Американских штатах достаточно людей, не испытывающих теплых чувств по отношению к бывшей метрополии. Навербуем желающих, суда для перевозки захватим у самих же англичан.
— А оружие?
— Найдется. Среди фениев в Америке есть немало состоятельных людей, которые могут оплатить даже «шарпсы». Мы тоже можем кое-что подкинуть… Несколько лет назад после голода, когда треть Ирландии вымерла, они ничего толком не смогли показать. Но если на Зеленый остров явятся отлично вооруженный и дисциплинированный отряд стрелков во главе с решительным командиром…
— Да, когда война на пороге, появляется тридцать стрелков, а за ними миллионы, миллионы и каждый готов! — процитировал я неведомого здесь и сейчас Ф. Скляра и заслужил искренне уважительный взгляд Шестакова. Определенно, эти строфы он приписал моему экспромту… Ну да пусть ему…
— Полагаешь, в таком случае им удастся устроить восстание?
— Скорее всего, нет, но этого и не нужно. Главное, чтобы у англичан забот прибавилось!
Признаюсь сразу, неприкрытый цинизм Шестакова пришелся мне по сердцу. Не принято сейчас так себя вести. Все привыкли оглядываться на Европу, мыслить категориями — Ах, что они про нас подумают!
— От меня что нужно?
— Да, собственно, ничего кроме разрешения. Ну и денег на первое время. И хорошо бы еще роту ваших морпехов…
— Дяденька, дайте водицы испить, а то так кушать хочется, что и переночевать негде, — хмыкнул я.
Как минимум в одном бравый капитан второго ранга был прав. Чем больше проблем у англичан, тем меньше их у нас. А Ирландия их давняя болевая точка. С другой стороны, мой августейший братец никогда такого не одобрит. Посему знать ему об этой маленькой операции совсем не надо. Получится — хорошо, нет, скажем, что не больно и хотелось!
— Ладно, Иван Алексеевич, действуй. Но не забывай о секретности. Держу пари, что англичане очень хорошо знают обо всем, что творится у этих самых американских фениев.
— Слушаюсь! — довольно отозвался Шестаков, после чего я его отпустил.
Другим человеком, с кем мне приходилось часто беседовать, был Константин Иванович Фишер, который в мое отсутствие по факту и руководил всеми делами в моем наместничестве. В общем и целом, дела в подведомственном мне великом княжестве обстояли недурно. И даже формальное отделение Аландских островов не вызвало никаких протестов.
Что же касается местных шведов, то они и вовсе восприняли эти перемены в своей жизни более чем положительно, отчего-то решив, что теперь будут надежно защищены от попыток фенноманов [1] лишить их родного языка и самобытной культуры. Так уж случилось, что именно здесь озвученный Юханом Снельманом лозунг – «Мы уже не шведы, русскими стать не можем, так будем же финнами», пришелся особенно не ко двору.
— Забавно, — ничем не выдав своих мыслей на этот счет, заметил я. — А что с чрезвычайными налогами на оборону?
Как ни странно, и тут все было благополучно. Испуганный откровенно грабительскими действиями англичан сейм без возражений дал деньги и на строительство канонерок, и на содержание войск, и на укрепление проливов вокруг Луампарнского залива. Вот бы еще сделать эти выплаты постоянными…
— Константин Иванович, дорогой ты мой человек! — не поскупился я на похвалу. — Ума не приложу, как тебе это удалось?
— Должен заметить, ваше императорское высочество, — со сдержанной улыбкой ответил Фишер, — что поначалу финны не слишком обрадовались всем эти тратам. Однако затем в обществе появилась мысль, что вам, как победителю в войне, могут быть дарованы не только острова, но и вся Финляндия.
— Серьезно? — выпучил я глаза. — И что же ты им ответил?
— В том-то и дело, что ничего. Просто многозначительно промолчал!
— Бог мой, какое коварство. То есть ты не сказал ни да, ни нет, но наши бедные чухонцы сами все додумали и решили, что… эдак меня в Петропавловскую крепость запрут.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — дипломатично отозвался опытный чиновник. — Но все же простите меня за эту вольность. Поверьте, я ничем их не ангажировал и никаких надежд не внушал.
— И что же ожидают мои будущие «подданные»?
— Во-первых, указа о созыве сейма и его постоянной работе. Во-вторых, введения своих денег.
— Пардон, а лицо у них не треснет?
— Не торопитесь отказывать, Константин Николаевич, — хитренько улыбнулся Фишер. — Что, если условиями для появления национального сейма станут постоянные налоги в российскую казну и служба финнов в армии?
— Это минимум, без которого я не стану это обсуждать. Что еще?
— Обязательное изучение русского языка в школах.
— Хорошо, но недостаточно. В конце концов, финский ведь относится к другой языковой семье. Ему родственны эстонский, венгерский и многие иные из числа финно-угорских. А шведский, на котором сейчас преподают — германский.
— Поэтому мы и хотим, чтобы образование на родном языке стало обязательным. И уж, конечно, отдаем себе отчет в том, что знание русского в первую очередь пойдет на пользу самим финнам.
— Так в чем же тогда уступка?
— Чего вы хотите?
— Выборгский уезд вернется в состав петербургской губернии, плюс единое таможенное пространство.
— Тогда зачем нам отдельные деньги? — растерялся сенатор.
— Вот именно, Константин Иванович. Вот именно.
[1] Фенномания — финское национальное движение, зародившееся в начале 19 века и приобретшее большой размах к 1840 годам.
Глава 16
Бомарзунд за прошедшие полгода сильно переменился. Ставший после моего отъезда комендантом фон Котен не терял времени даром и весь остаток лета старательно исправлял выявленные во время боев недостатки. Конечно, у него не было времени и возможностей возвести новые равелины и форты, но имеющиеся артиллерийские башни были снабжены новыми орудиями из числа трофеев, а их основания укреплены деревянными срубами, в середину которых набили битый камень, а поверх насыпали толстый до двух сажень слой земли.
Еще одним сюрпризом для противника должны были стать несколько хорошо замаскированных временных батарей для ведения так называемого кинжального огня в проливах. Три из них были полностью готовы, еще на двух оставалось лишь установить пушки, остальные предполагалось закончить к весне. Вместе с минными заграждениями и ряжами они должны были стать практически непреодолимой преградой для противника.
— Успеем, ваше высочество! — решительно заявил фон Котен, правильно истолковав мой взгляд.
— А что, если в эту компанию неприятель не решится атаковать Аланды? — попытался испортить нам настроение Головнин.
— Ты к чему это? — с недоумением посмотрел я на него.
— Да так, размышляю-с, — хмыкнул статс-секретарь. — Средства в оборону вложены немалые, а между тем, скажем прямо, крепость сия не из самых важных.