— Кажется, все устроилось как нельзя лучше? — вопросительно посмотрел на меня забегавшийся Юшков.
— Третий сорт не брак, — загадочно усмехнулся я, сделав для себя очередную пометку в памяти — заняться подвижным составом.
Оставшись, наконец, в относительном одиночестве, я смотрел в окно и размышлял о предстоящей поездке, в очередной раз проговаривая стоящие передо мной задачи.
Первая и, боюсь, что самая главная из них — продемонстрировать старушке-Европе Черного принца — ужасного аки чёрт и загадочного, как граф Монтекристо. Что тут поделаешь, страшилки сейчас в моде, чему свидетельство необычайная популярность сочинений Мери Шелли, Анны Редклиф, Чарльза Мэтьюрина, страшных сказок Эрнста Гофмана и, конечно же, незабвенного Николая Васильевича Гоголя!
Лично я отношусь к возможности напугать западную публику довольно скептически, но в Петербурге многие (и прежде всего император Александр) почему-то уверены, что при виде меня все европейские правители тут же разом излечатся от русофобии и перестанут строить козни нашему богоспасаемому отечеству. Ведь в противном случае к ним тут же пожалует сам генерал-адмирал с целой сворой лютых головорезов и устроит такую кровавую баню…
Хотя, кто его знает. Со Швецией же получилось? Поговаривают, что в Пруссии тоже напряглись. Насчет Австрии не уверен, но вот в мелких государствах Германского союза и той же Сардинии почему бы не попробовать? Пусть, как говорится, взвесят все «pro et contra».
Вторая задача заключается в том, чтобы помешать британцам формировать наемные легионы в Германии, Швейцарии, Италии. Разузнать, где они еще могут пытаться купить войска. Бельгия с Данией и Голландией с гарантией отпадают. Первая довольно пророссийски настроена, вторая и вовсе с руки у нас едят, а третья давно и демонстративно нейтральна, держит войска в колониях. Остаются испанцы и португальцы. Но у последних перманентные перевороты и кризисы. Есть надежда, что отправлять на ненужную войну столь необходимые им самим войска они все-таки не станут.
Хотя в Мадриде, давно обиженном на Николая 1 за отказ признать законность прав королевы Изабеллы, могут и рискнуть. В особенности, если англичане как следует раскошелятся. Не зря же они отправляли целый «Военный комитет на Востоке» во главе с генералом Прим наблюдателями в Турцию. Но летом 1854 в Испании случилась очередная революция и смена власти, испанцы спешно собрались и уехали из Константинополя восвояси. В общем, есть шанс, что и тут островитянам ничего не обломится, если мы не будем сидеть и ворон считать…
Еще одна задача — насколько возможно настроить третьи страны против союзников и возбудить взаимное недоверие между Парижем и Лондоном. И тут тоже есть зацепки и мысли, как этого добиться. Бой покажет… Понятно, что летняя кампания 1855 будет морской и самой жесткой. Враг сделает все, чтобы качественно подготовиться. В реальной истории такого противостояния не случилось, а вот мы получим по полной программе. С другой стороны, нам тоже найдется, чем их удивить.
Ну и четвертая задача. Не лишне будет разведать обстановку, собрать сведения, познакомиться с разными персонами, включая и того же Бисмарка, Кавура, Круппа и многих иных. И вести со всеми ними затем содержательную переписку. Почему бы нет?
А ведь можно и с Ротшильдами встретиться. И предложить взамен на отмену черты оседлости и свободу выезда из страны (для тех же иудеев) исключительные условия долгосрочных кредитов (так и слышу вкрадчивый шепот: «только сейчас и только для вас, ваше высочество»). Нам нужно срочно проводить промышленную революцию, точнее, ее второй этап. Все же августейший папенька успел не так уж и мало. Реальное промышленное перевооружение идет уже с тридцатых годов. К слову, не лишне будет и патенты на динамит выправить. Да и сами мины.
Как все это успеть за пару-тройку месяцев? Сейчас уже середина января, а к концу марта я уже обязан быть дома. Как штык. Иначе можно все полимеры потерять, заигравшись в реалполитик… Ну, если вспомнить Ильича, то это программа-максимум, так сказать, большевистская. А что получится — посмотрим. В любом случае рвать жилы и загоняться не стану. Лучше, как говорится, меньше да лучше. Качественнее…
Занятый размышлениями и записями я не обратил особого внимания, как наш неспешный поезд потихоньку подобрался к Ченстохову, где пополнили запасы воды и угля, потом также тихо пересекли границу. Сначала русские, а затем австрийские жандармы проверили у путешественников паспорта. Будучи предупреждены заранее, в мой вагон не сунулись ни те, ни другие, после чего паровоз дал длинный гудок и неторопливо попыхтел в сторону Кракова.
Несмотря на пересечение нескольких границ [5] пейзажи за окном не слишком изменились. Все те же заснеженные поля, аккуратные фольварки и ухоженные дороги. Дело шло к ночи, когда после короткой остановки на одной из станций в вагон вернулся покрасневший от холода, но вместе с тем чрезвычайно довольный Трубников.
— Вы позволите, Константин Николаевич? — осторожно поинтересовался он из-за ширмы.
— Входи, тезка, раз пришел.
Осторожно протиснувшись в мой закуток, директор РТА выложил на стол тоненькую папку с какими-то документами.
— Что это? — потянувшись, спросил я.
— Досье на интересующих вас лиц.
— Каких именно?
— Ну помните, вы называли ряд фамилий, местоположение которых надо было выяснить?
В самом деле, еще до отправки в «круиз» я выудил из «закромов» своей памяти несколько ключевых для истории черной металлургии имен и выписал их на лист в своем дневнике: Крупп, Обухов, кто-то из братьев Сименс, Тиссен, Бессемер, Мартен и еще несколько фамилий, высказав пожелание узнать о них побольше, чтобы иметь возможность переманить к себе, ну или еще как воспользоваться предзнанием к вящей выгоде отечества.
И если про Обухова и Круппа все и так знали, то остальные пока были, что называется, не на слуху. Как оказалось, Трубников этот разговор не забыл и постарался собрать обо всех фигурантах как можно больше информации, воспользовавшись уже довольно-таки немалой сетью зарубежных корреспондентов Русского Телеграфного Агентства. А узнав о предстоящем вояже, доставить полученные материалы к поезду…
— Удивил, брат. Ну рассказывай, чем порадуешь?
— К величайшему моему сожалению, сведения пока что неполные. К тому же их еще предстоит свести воедино и систематизировать, но первые результаты уже есть. К примеру, мистер Бессемер.
— Мистер?
— Увы. Довольно известный в Британии изобретатель. Правда, способы производства стали до сей поры не входили в число его интересов. Что, впрочем, не означает, что он не займется этим в будущем.
— Вот значит как. Любопытно. Ты уверен, что других металлургов инженеров-изобретателей с такой фамилией нет?
— По крайней мере, отыскать их не удалось.
— Как думаешь, есть возможность переманить его к себе?
— Ваше высочество позволит мне говорить откровенно?
— Что за дурацкий вопрос!
— В таком случае… Константин Николаевич, а зачем ему это? Нет, ну, правда, у Англии в данный момент самая развитая промышленность в мире. Множество заводов, фабрик и мастерских, для работы которых требуется все больше и больше металла. Где еще сможет столь же успешно реализоваться человек с подобными способностями? Разве что в Америке, да и то не скоро. Что мы можем ему предложить, чтобы перебить эту ставку? Да ничего! Вот приедет он в Россию и окажется с голым задом на голой земле! Это уж я не упоминаю о том, что сейчас между нашими странами война…
— Ну, война, положим, не вечна, — хмуро возразил я, в глубине души признавая справедливость слов Трубникова. — Но с ним и впрямь, пожалуй, повременим. Кто там еще у нас?