Эстебан допил все, что осталось в синей кружке, и расчетливо прищурился, разглядывая бидон:
— Общеизвестно, что Коннатиг частенько исчезает из Люсца. Говорят — разумеется, это слухи, но дыма без огня не бывает — что как раз во время этих «каникул» Боско Босковитц[65] развлекается грабежами и пытками. Слышал, что совпадение этих событий по времени точно установлено, даже сомнений никаких нет.
— Любопытно! — отозвалась Скорлетта. — Кажется, Боско Босковитц содержит на какой-то вымершей планете тайный дворец с прислугой из отборных красавчиков-детей обоего пола, вынужденных потакать каждой его прихоти?
— Так точно! И не странно ли — Покров никогда ни в чем не мешает Босковитцу!
— Странно? Мягко сказано. Вот почему и я говорю: Скоплению — равноправие!
Джантифф с отвращением выпалил:
— Не верю ни одному слову!
Скорлетта только рассмеялась своим мрачным смехом:
— Ты молод и наивен.
— Не мне судить.
— Неважно, — Скорлетта заглянула в бидон. — Почему бы нам не закончить то, что мы так славно начали?
— Превосходная мысль! — поддержал ее Эстебан. — На донышке — самая крепкая брага.
Скорлетта подняла голову, прислушалась:
— Не успеем. Звонят — пошли в столовку. Потом проедемся, покажем город новичку — как по-вашему?
— Всегда рад прогуляться! После дождя посвежело. Как насчет Танзели? Ее можно захватить по пути.
— Само собой. Бедняжка, я ее не видела уже несколько дней! Сейчас же позвоню. — Скорлетта подошла к экрану и принялась нажимать кнопки, но безуспешно:
— Опять не работает! Дурацкое изобретение! Два раза уже ремонтировали.
Джантифф подошел к экрану, тоже понажимал кнопки, послушал. Потянув за кольцо защелки, он опустил откидывающийся на петлях экран, наклонился над ним.
Скорлетта и Эстебан стояли у него за спиной и неприязненно разглядывали внутренности экрана:
— Ты в этом разбираешься?
— Не очень. В начальной школе нас учили собирать элементарные схемы, потом я этим мало интересовался. И все-таки... Это простейшее оборудование, все компоненты сменные, каждый с индикатором отказа... Гм. Кажется, все в порядке. Ага! Кто-то вставил фильтр в гнездо блокировки — зачем, непонятно. Вот, теперь попробуйте.
Экран засветился. Скорлетта с горечью заметила:
— А недоумок, тухтевший техником, два часа кряду читал руководство и все равно ни в чем не разобрался.
— Не суди других слишком строго, — повел плечом Эстебан. — Он не виноват, что ему выпало ишачить. Любой мог бы оказаться на его месте.
Набирая номер, Скорлетта что-то недовольно мычала себе под нос. Когда на экране появилось женское лицо, Скорлетта буркнула:
— Позовите Танзель, пожалуйста.
Лицо воспитательницы сменилось физиономией девочки лет девяти-десяти:
— Здрасьте-здрасьте, папа-мама!
— Мы заедем через часок — пойдем прогуляемся, развеемся. Тебе сегодня ничего не нужно делать?
— А что тут делать? Я подожду у входа.
— Ну и ладно. Примерно через час.
Все трое собрались уже уходить, но Джантифф остановился:
— Положу сумку в стенной шкаф. Чтобы с самого начала все было на своем месте.
Эстебан хлопнул Джантиффа по плечу:
— Эй, Скорлетта! Твоему напарнику цены нет!
— Я же сказала — как-нибудь уживемся.
Пока они шли по коридору, Джантифф спросил:
— А что случилось с вашим прежним сожителем?
— С сожительницей. Понятия не имею. В один прекрасный день ушла и не вернулась.
— Удивительно!
— Надо полагать. Чужая душа — потемки. А вот и столовка.
Они зашли в просторный длинный зал с рядами столов и скамей, уже заполненный галдящими жильцами 19-го этажа. Дежурный пробил номера их квартир в регистрационной карточке. Получив подносы с крышками из окна раздаточного устройства, трое уселись за стол и сняли крышки — каждый поднос содержал те же три блюда, что Джантиффу намедни подали в «Приюте путешественника». Даже порции были того же размера.
Скорлетта отложила брикет всячины:
— Пора собирать на следующую выпивку.
Скорчив насмешливую гримасу сожаления, Эстебан сделал то же самое:
— На пойло не жалко!
— А вот и мой вклад! — сказал Джантифф. — Возьмите, я настаиваю.
Скорлетта забрала три брикета:
— Пойду, спрячу. Будем считать, что мы их съели.
Эстебан вскочил:
— Превосходная идея! Давай, я отнесу, мне нетрудно.
— Не говори глупостей, — огрызнулась Скорлетта. — Здесь всего два шага.
Эстебан смеялся: