Четвертый заговорщик не появился, и Джантифф начинал терять всякий интерес к происходящему. Танзель, вооружившись второй кружкой вина и навалив на тарелку гору закусок, плюхнулась рядом на скамью:
— Джанти, ты почему ничего не ешь?
— Подожду, пока не улягутся голодные страсти.
— Не забудь попробовать пикули. Вот, возьми хотя бы этот. Вкуснятина, правда? От него во рту мурашки бегают.
— Да, неплохо.
— Так положи себе закуски, скоро ничего не останется!
— Мне на самом деле все равно. Не останется — ну и ладно.
— Джанти, ты какой-то странный, честное слово. Просто чокнутый. Не хочешь — я сама все съем.
В конце концов Джантифф решил последовать примеру окружающих, наложил себе еды на тарелку и принял вторую кружку вина от безучастной женщины у бочки. Вернувшись к столу, он обнаружил, что Танзель уже расправилась со своей порцией.
— У тебя завидный аппетит! — заметил Джантифф.
— Еще бы! Я нарочно два дня голодала. Чего бы еще взять? Пеммикана? Или пару блинчиков с перцем? Они такие поджаристые — пальчики оближешь! Или лучше подождать, пока не подадут мясо?
— На твоем месте я бы потерпел, — посоветовал Джантифф. — Потом ты всегда успеешь еще раз попробовать то, что тебе больше всего понравилось.
— Наверное, ты прав. Ох, Джанти, как все это замечательно! Мне хочется, чтобы пикник никогда не кончался — никогда-никогда! Ты меня слышишь?
— Да-да, — на самом деле Джантифф отвлекся, встревоженный необычным обстоятельством. Эстебан и цыганский гетман стояли в стороне и тихо разговаривали. Эстебан указал на Джантиффа кружкой, гетман посмотрел туда же. Джантифф притворился, что ничего не замечает, но по спине у него пробежал холодок.
Кто-то стоял сзади. Джантифф обернулся — к нему наклонилась Скорлетта:
— Ну как, Джантифф? Пикник что надо?
— Все в наилучшем виде. Мне особенно нравятся маленькие жареные колбаски — хотя кто их знает, из чего они сделаны.
Скорлетта хрипло расхохоталась:
— Лучше не спрашивать! Раз они тебе по вкусу, ешь да похваливай! В конечном счете всем деликатесам одна дорога — в кормопровод.
— В конечном счете так оно и есть.
— Так что угощайся на здоровье, Джантифф! — Скорлетта хлопнула его по спине, вернулась к своему столу и в третий раз наполнила тарелку. Джантифф наблюдал за ней краем глаза, не слишком ободренный дружеским обращением. Прохаживаясь по поляне, Эстебан приблизился к Скорлетте, тоже решившей размять ноги с тарелкой в руках. Вопросительно подняв брови, Эстебан что-то прошептал ей на ухо. Скорлетта, до отказа набившая рот, пожала плечами, сглотнула, сумела что-то ответить. Эстебан кивнул и продолжил неторопливую прогулку вокруг столов.
Через некоторое время он поравнялся с Джантиффом:
— Ну что, как дела? Никаких жалоб?
— Никаких, — осторожно отозвался Джантифф.
— Я хотела бы знать, когда мы сможем опять сюда приехать! — громко заявила Танзель.
— Ага! Хочешь, чтобы мы все превратились в жлобов и ни о чем не думали, кроме жратвы?
— Ничего такого я не хочу. Просто…
Эстебан рассмеялся и похлопал девочку по затылку:
— Не беспокойся, что-нибудь устроим. Пока что все идет хорошо, лучше не придумаешь!
— Мне здесь ужасно нравится!
— Не объедайся до поры до времени, успеется. Джантифф, ты фотографируешь?
— Еще нет.
— Ну как же так, Джантифф! А накрытый праздничный стол — закуски, ароматы, вкуснятина? Ты всё пропустил?
— Боюсь, что так.
— А наша живописная прислуга? Их надменные лица, отстраненные и бесстрастные? Их полосатые штаны и сапоги с острыми носками? Как же так? Дай-ка мне камеру, я поснимаю.
Джантифф колебался:
— Не знаю. Предпочел бы не расставаться с камерой. Вы можете ее потерять.
— Ни в коем случае! Что было, то прошло и больше не повторится — выбрось из головы. Камера будет в целости и сохранности, уверяю тебя.
Джантифф неохотно передал Эстебану фотоаппарат.
— Спасибо! Надеюсь, в кристалле еще достаточно свободной памяти? — поинтересовался Эстебан.