«Сегодня я каталась на катере с лордом Дженсифером, — сказала она, — увидела тебя и решила сюда придти».
«Почему?» — спросил Глиннес, не слишком озадаченный, но и не слишком убежденный в справедливости своих догадок.
Дюиссана положила руки ему на плечи: «Помнишь островок, где я так на тебя злилась?»
«Прекрасно помню».
«Ты слишком чувствительный. Я хотела, чтобы ты был смелее, ждала, чтобы ты посмеялся надо мной и крепко меня обнял! Я бы сразу растаяла».
«Надо сказать, ты неплохо притворялась. Насколько я помню, ты обозвала меня «мерзавцем», «неряхой» и «обжорой». Трудно было сомневаться в том, что ты меня ненавидишь».
«У меня никогда не было к тебе никакой ненависти, никогда! Ты же знаешь — я своевольная, нелюдимая, долго чураюсь... Смотри! — она подняла к нему лицо. — Разве я тебе не нравлюсь?»
«Нравишься, конечно, и всегда нравилась».
«Тогда обними меня, поцелуй меня».
Глиннес отвернулся, прислушался. Шелестящая перекличка древесных сверчков в Рэйбендерийском лесу не прекращалась. Он снова взглянул на близкое, тянущееся к нему лицо — лицо, переливающееся необычными страстями, не поддающимися определению и потому внушавшими тревогу. Никогда еще, ни у кого он не видел такого взгляда. Глиннес вздохнул: трудно любить девушку, полностью недостойную доверия. Но не любить ее было просто невозможно!
Наклонив голову, он поцеловал Дюиссану — и ощутил головокружительное опьянение, непохожее ни на один прежний поцелуй. От Дюиссаны исходил аромат душистых трав, лимонного цвета и, едва заметно, дыма походного костра. Сердце Глиннеса бешено билось. Он знал уже, что пути назад нет и не будет. Если Дюиссана пришла, чтобы околдовать его, она преуспела — он не может без нее жить, ему всегда будет ее не хватать.
Но что делала Дюиссана? Откуда-то из-под воротника она достала таблетку в форме сердечка. Глиннес узнал кауч — зелье любовников. Дрожащими пальцами Дюиссана разломила таблетку пополам и отдала половину Глиннесу. «Никогда не пробовала кауч, — тихо сообщила она. — Никогда не хотела никого любить. Налей бокал вина».
Глиннес вынул из стенного шкафа бутыль зеленого вина и налил полный бокал. Выйдя на веранду, он посмотрел вниз, на воду. В сонной зеркальной глади плеса дрожали еле различимые круги, расходившиеся от нырнувшего где-то мерлинга.
«Что ты ожидал увидеть?» — тихо спросила Дюиссана.
«Полдюжины Дроссетов, — отозвался Глиннес, — с огненными глазами и ножами в зубах».
«Глиннес, — серьезно сказала Дюиссана. — Клянусь: никто, кроме тебя, не знает, что я здесь. Неужели ты не понимаешь, как треваньи относятся к потере девственности? Меня не пощадили бы — и тебя тоже».
Глиннес вернулся в комнату с бокалом вина. Дюиссана приоткрыла рот: «Как это делают любовники?»
Глиннес положил кауч на кончик ее языка — Дюиссана проглотила таблетку вместе с вином: «Теперь ты».
Глиннес тоже приоткрыл рот, и Дюиссана положила ему на язык половину таблетки в форме сердечка. «Может быть, это кауч, — подумал Глиннес. — А может быть, она подменила его снотворным или ядом». Придерживая таблетку зубами, он отпил вина из бокала и, разжав зубы, выронил таблетку в оставшееся вино, после чего поставил бокал в настенный шкафчик и вернулся к Дюиссане. Та выскользнула из полупрозрачного одеяния и стояла перед ним, грациозная и нагая — никогда еще Глиннесу не приходилось созерцать столь восхитительное зрелище. Он поверил наконец, что отец и братья Дюиссаны не окружают дом, крадучись перебегая из тени в тень. Подойдя к девушке, он снова поцеловал ее — та расстегнула ему рубашку. Освободившись от одежды, он поднял ее, перенес на кровать и уже склонился над ней, но Дюиссана поднялась на колени и прижала его голову к своей груди. Он слышал, как часто и тяжело билось ее сердце, и уже не сомневался в искренности ее чувств. Дюиссана прошептала: «Я была жестока, но все это прошло. С этих пор я буду жить только для того, чтобы тебе было лучше, чтобы ты стал счастливейшим из людей — ты никогда не пожалеешь».
«Ты собираешься жить со мной здесь, на Рэйбендери?» — озадаченно и осторожно спросил Глиннес.
«Отец меня убьет, — вздохнула Дюиссана. — Ты не можешь представить себе, как он тебя ненавидит... Убежим на далекую планету и будем жить, как аристократы. Можно купить космическую яхту и странствовать среди звезд, мерцающих, как цветные блестки праздничной пудры».
Глиннес смеялся: «Прекрасные мечты. Где мы возьмем деньги?»