Неожиданно птицы смолкли, будто испугавшись приготовлений Анвара. В воздухе послышался шум больших и сильных крыльев. Что-то серое промелькнуло над деревьями. Ребята увидели несущегося вдогонку за зайцем серого орла.
— Стреляй! — закричал Энвер.
Анвар вскинул ружье и, зажмурившись, нажал курок. Курок щелкнул, а выстрела не последовало. Нажал еще раз — то же самое.
— Эх-х, ты! — закричал в досаде Энвер. — У тебя же патронов нет. Ружье не заряжено!
Анвар открыл ствол. Он действительно оказался пустым. Анвар готов был провалиться сквозь землю. Он чуть не плакал от досады, видя, как орел, взмахнув несколько раз огромными крыльями, оказался над зайцем и камнем обрушился вниз.
Но ловкий зверек в последнее мгновенье опрокинулся на спину и ударил задними лапками птицу в грудь. Хищник, видно, уже считал зайца своей добычей и не ожидал такого отпора. С клекотом отпрянул. Перья разлетелись в разные стороны и стали плавно опускаться на землю. Заяц вскочил и опрометью пустился вскачь. Рассерженный орел снова нацелился на жертву и ринулся вниз. Но говорят же: злоба ослепляет. Заяц шмыгнул между камней. Орел не успел увернуться, напоролся на острый выступ. Опрокинувшись, он шумно бил о землю крыльями, которые больше не могли поднять его в небо. Все произошло так быстро, что ребята и опомниться не успели. Когда они подбежали, хищник был мертв.
А неподалеку на бугорке вновь появился заяц. Он приподнялся на задних лапках. Уши торчком. Разглядывает ребят. Передние лапки подобраны к груди, как у боксера. Словно хочет сказать: «А вот подойдите-ка поближе, то ли еще с вами сделаю!..»
Он был совсем близко. Всего минуту назад Анвар непременно метнул бы в него камень. А сейчас ему и в голову не пришло такое.
Заяц юркнул под куст и был таков.
— Кто, по-твоему, сильнее, — заяц или орел? — спросил Энвер.
— Конечно, заяц! Сам не видел, что ли… — сказал Анвар.
— Нет, орел.
— Черта с два! Почему же тогда победил заяц? А?
— Не растерялся в самый опасный момент и не струсил. Вот и победил.
Анвар подобрал орла, взвалил на спину.
— Оставь. Зачем он тебе? — сказал Энвер.
— Нужно, — буркнул Анвар, смущенно глядя в сторону.
Анвару не хотелось объяснять, для чего ему эта птица. Если признается, что расхвастался перед ребятами: не вернусь, мол, без добычи, — у Энвера будет повод посмеяться над ним. Скажет: «Тебя же на охоте трусишка заяц выручил! Если б не он, к твоему имени ребята прицепили бы прозвище «хвастун». И быть бы тебе отныне Анваром-Хвастуном!» О, он еще и не такое может сказать. Энвер умеет вышутить кого угодно.
Так размышлял Анвар и с трудом тащил свою добычу. Но когда приблизились к кишлаку, не выдержал:
— Энвер, а Энвер, — сказал он, растягивая слова, — знаешь, для чего мне эта дурацкая птица?
— Для чего?
— А ты никому не расскажешь?.. Поклянись.
У Анвара и Энвера не было секретов друг от друга. Ведь если появляются секреты, распадается дружба.
ВЕРА АКСАКАЛОВ
В густой тени чинаров, кряжистых и выросших до неба, устроен глиняный помост. Если хотите, на него можно взобраться с ногами, предварительно разувшись, чтобы не испачкать постланной кошмы в узорах, и, сидя по-узбекски, пить чай. Самовар тут же — пыхтит, клокочет, силясь приподнять крышку. Воду чайханщик набирает из хауза. Зеркальная поверхность его рябится порою, и ходят по ней круги — это рыба разыгралась. А старики чинары, ухватившись корневищами за берега, величаво воздевают к небу руки, держат зеленый шатер из листвы кружевной.
Говорят, чинары живут очень долго, как живет память о добром человеке.
В полдень в чайхане особенно людно. Многие колхозники, которые трудятся в разных концах кишлака, проходят даже мимо своих дворов, спеша сюда, чтобы повидаться друг с другом, чтобы за пиалой поговорить о том о сем. Ертешарцы знают цену такой беседе, когда за разговором можно потихоньку прихлебывать горьковатый зеленый чай с леденцами или с печеньем, а то и просто с лепешкой, смачивая ее в пиалушке.
С утра был дождь. И снова, кажется, быть дождю: сизая туча заслонила солнце, набросив густую тень на опустевшие ертешарские поля, на полураздетые неоглядные сады, меж которыми теряется присыпанная галькой дорога. Лишь тополя еще не сбросили свой осенний наряд и полыхают, словно охваченные пламенем. А туча вдали пока еще бесшумно вспыхивает мгновенным голубоватым светом. Но под чинарами можно не бояться дождя — листва не пропустит ни капли.