― Разве я ныла? Ты сам спросил, о чём думаю. Если не хочешь, не стану высказывать свои мысли.
― Но ведь разницы большой нет, – он неприязненно усмехнулся. – Я всё равно не смогу их прочесть, чтобы проверить, говоришь ли ты правду.
― А что, в разговорах с другими людьми ты постоянно залезаешь им в головы? Или просто веришь? – наши взгляды схлестнулись, мой обиженный и его колючий.
― Не верю, если имею на то причины.
― И какие же твои причины, чтобы не верить мне? Скажи, – разговор начинал бесить, но я держала себя в руках.
― Отца убила красная летучая мышь с ядовитыми клыками, я видел кусок её шерсти, и две точки на его шее, а ещё, посиневшие губы и кончики пальцев. Он успел написать, кто его убил, мы только не поняли незаконченной фразы о деве с красными волосами, подумали, что это был уже предсмертный бред. Такие же точки находили и на других внезапно и загадочно погибших драконах, на паре членов королевского совета, и двух довольно сильных магах. Мы искали ответы, но никто не знал о таком существе в нашем мире. Однако люди, живущие у границы купола, сообщили о деве, которую замечали иногда за барьером, около замка Синих. У неё были странные красные волосы до колен. Понимаешь? О деве. Не о двух. И ещё там давно ходили слухи о странном маленьком существе, которое можно увидеть только ночью или в сумерки. Вроде летучая мышь, но красная и лохматая. И однажды кое-кто видел, как та самая дева исчезла, а в воздухе появилась эта мышь. Одна, Лар. А ты говоришь, что есть другая тоб-сара. Почему же за девять лет вас ни разу не видели вместе? Барьер непроницаем для Синих магов, но он прозрачен, и обычные люди проходят сквозь него, хоть и с трудом.
― Что же, я отвечу. Но ты ведь снова не сможешь прочесть мои мысли, значит и не поверишь, – грустно усмехнулась я, понимая, что доказать ничего не сумею.
― А ты попробуй... – он сложил руки на груди, давая понять, что слушает.
Ладно, муженёк, я попытаюсь, посмотрим, что выйдет. Пальцы стали ледяными, стоило только мысленно вернуться в своё прошлое, по спине до сих пор бежал холодок ужаса, но голос звучал ровно.
― Первые полгода, до инициации, нас держали в подвалах, лишь несколько раз выводили во двор, заставляли смотреть на казни шпионов, или на наказания кого-то из девочек. Чаще всего, это была я... А потом мы остались вдвоём, но меня несколько раз ловили, когда пыталась сбежать, снова наказывали, пытками стремились превратить в покорную марионетку...
― Ты так спокойно об этом говоришь, что не верится в искренность. Может, врёшь? Где же шрамы от пыток? – язвительно усмехнулся дракон.
― Нет шрамов, Брессар. Потому хозяева и измывались над нами, что знали – регенерация тоб-сара справится с большинством ран. И никакие слёзы или вопли не поведают тебе о том, через что я прошла в замке Синих. К чему же тратить силы на это? Не веришь? Не надо, мне всё равно.
Мы испепеляли друг друга взглядами, потом муж вопросительно приподнял одну бровь, ожидая продолжения рассказа.
― В общем, если нас и выпускали за стены замка, то редко. И никогда не выводили вместе. Хозяева не доверяли мне так же, как и ты. Опасались, что либо сбегу, либо причиню вред Рен, их «безотказному оружию»... Когда меня поймали в последний раз, вырвали все ногти, высекли едва ли не до костей, и сказали, что если выкину ещё хоть что-то, отдадут солдатам, будут возить по всем трём замкам, как рабыню для общих утех. Что раз от меня нет толку, то незачем и беречь... Я поняла, что это не просто угрозы, и затаилась. Стала вести себя смирно, изображала полное равнодушие и покорность, словно сдалась. Прошло много времени, но Синие по-прежнему мне не доверяли. Когда Рен показала себя твоему отцу, до хозяев дошли слухи. Левиан, глава ордена, накинулся на нашего надсмотрщика Брая, ведь рабыня выдала их тайну, Серебристые стали догадываться о том, кто убивает драконов и магов. И Рен наказали плетью так, что спина была похожа на кусок мяса. Заккра, палач, перестарался, а орден уже запланировал твоё убийство. Когда стало ясно, что Рен не сможет обернуться ещё довольно долго, решили всё же рискнуть и отправить меня. Припугнули, что если не сделаю, как велели, Рен ждёт судьба шлюхи. Не послушаюсь я, а пострадает она. Но это была ложь, конечно, ведь им больше негде было взять тоб-сара, а даже если бы и нашли ещё девочек, на подготовку снова ушли бы годы. Синие же хотели уничтожить побольше врагов до какого-то часа Забвения. Не знаю, что это такое...
― Это момент, который наступает раз в несколько десятков лет и длится около часа. Магия Серебряной ветви ослабеет, и барьер истончится... Как я знаю, маги не понимают причины этого явления, но всегда высчитывают дату и время своего «часа слабости», хотя, по понятным причинам, скрывают от посторонних... – ответил Брессар, но мыслями явно был далеко. – Вот почему им надо было уничтожить как можно больше драконов и магов до этого дня... Они планируют прорваться в Марашох... Проклятье! Знать бы, когда это случится, я бы поднял драконов! – Брессар оскалился.