― Садись, тоб-сара, – он подвёл меня к деревянному креслу с высокой спинкой, а дракон наблюдал за нами. На бледном лице уже не было печати смерти, в глазах горел огонь. Недобрый, как обычно, когда муженёк смотрел на меня.
У меня промелькнула мысль, что даже сейчас он очень красив, а я, наверное, выгляжу как чудовище. Хотя, разве кто-то в замке ещё не считает меня таковой? Удивительно, как Сорча-то не боится, не кривится брезгливо, прикасаясь ко мне.
― Почему ты спасла меня? – прохрипел муж, и правитель метнул в него свирепый взгляд.
― Ты возмущён? – удивилась я. – Хотел умереть?
― Не хочу быть обязан тебе жизнью, – процедил он.
Тут Дэмиан закатил глаза, мол, ну, не дурак ли? Дурак, но что поделать? Так и хотелось съязвить, что вы сами мне такого мужа выбрали... Однако вместо этого я ответила Брессару:
― Тоб-сара отняла жизнь твоего отца, за моим народом долг, я всего лишь его вернула, насколько возможно. Ты ничем мне не обязан.
Говорить было не о чем. Ничего между нами не изменилось, и, наверное, не изменится никогда. В любом моём действии дракон будет выискивать умысел... Что же, я сделала, что должна была – жизнь спасла, раненого мужа проведала. Встав, поковыляла к двери, чувствуя спиной два мужских взгляда, а когда закрывала створку, услышала, как Дэмиан что-то резко выговаривает Брессару. Но мне было не интересно, на душе не осталось ничего, кроме горечи.
Глава 18
Мне понадобилось ещё три дня, чтобы окончательно прийти в себя. Дракон обо мне не спрашивал, не навещал, ел в своей спальне за стенкой. Ну и я не напрашивалась на общение, поэтому очень удивилась, когда Сорча передала, что хозяин обедать будет в столовой, и просил позвать меня.
Господин вспомнить изволил? Уже можно падать в обморок от счастья? Во мне всё ещё бурлила обида, и быть милой никакого желания не возникало.
За столом царило напряжение. Брессар сосредоточенно работал челюстями, и за всё время только холодно поздоровался, я тоже молчала, ковыряясь в тарелке.
― Драконы требуют от властителя пойти войной на приморские замки, – неожиданно заговорил муж. – Дом Синего Полоза пора уничтожить. Однако Дэмиан, как всегда осторожничает. В сражении погиб дракон, ещё несколько тяжело ранены, ряды магов Серебряной Ветви тоже поредели...
― Значит, Синие напали, как и думали вы с правителем... Ты так и не сказал, кто там победил.
― Никто, – недовольно скривился дракон. – Продержались мы этот час, пока они прорывали ткань барьера в нескольких местах, а потом загнали всех обратно за купол и вернулись, оставив только чуть больше войск, чем обычно, в той районе. Ну, это мне Дэмиан рассказал, сам-то я, как ты понимаешь, этого не знал. Один из драконов был ранен, я спустился и обернулся человеком, побежал к нему, и тут в меня врезалась струя жидкого огня... Очнулся уже тут, на кровати, слушая дикие вопли.
― Ну, извини... – я разозлилась. Давай, посмейся ещё! Но дракон удивил.
― Это ты извини, тоб-сара... – Брессар отвернулся к окну, пряча глаза. – Дэмиан рассказал, через какие мучения ты прошла, да и сам я слышал твои крики, аж кровь стыла в жилах, – он помолчал и вздохнул. – Не понимаю я тебя. Если не ты убила отца, то почему пытаешься меня спасти? Почему заглаживаешь вину? Да ещё такой чудовищной ценой...
― Дело не только в вине, – поймав взгляд дракона, я смотрела прямо ему в глаза. – Не верю, что ты сам дал бы мне умереть, если бы мог спасти.
― Похоже, ты доверяешь мне больше, чем я сам верю себе...
― Не знаю. Во взаимоотношениях с самим собой, разбирайся без меня. Как твоя рана, кстати? Я слышала о таком оружии, Синие не знают, как именно оно работает, используют наобум и очень берегут. Это наследие тех, кто пришёл из-за моря, и принёс в ваши края синюю магию. Теперь никто не может создать что-то подобное.
Брессар внимательно выслушал мои слова и задумался, поэтому ответ прозвучал отстранённо:
― Рана почти зажила, что удивительно. Даже Дэмиан в жизни не видел подобной магии, он тоже был ошарашен. Ты удивительное создание, тоб-сара...
― Я человек! – резко оттолкнув стул, направилась к дверям, аппетит окончательно пропал.
В несколько шагов дракон догнал меня и схватил за руку, развернув к себе. Я вскинула голову, но озадаченно замерла. В карих глазах, опушённых густыми ресницами, не было ярости или презрения, там читалось... Смущение?
― Прости, – тихо проговорил Брессар, и хватка пальцев на моём запястье стала мягче. – Я не хотел тебя обидеть этими словами. Мы ведь оба не совсем люди...
Мы смотрели друг другу в глаза ещё пару ударов сердца, а потом отвернулись в разные стороны. Оказалось, говорить вот так, по-человечески, ещё сложнее. Я часто заморгала, прогоняя не прошеные слёзы.