На ее столике слабо мерцали свечи, на лицо падала густая тень, зато голые белые груди были прекрасно видны. Темный силуэт опустился на край ее кровати, кто-то наклонился над герцогиней, глядя ей в лицо. В пятне света я узнала Ванноццу Катанеи, которая поцеловала француженку прямо в губы и в тот же миг сжала ладонями ее груди.
Я была потрясена, но это чувство оказалось каким-то размытым, отстраненным. Я наблюдала, как Ванноцца, губы которой до сих пор были прижаты к губам герцогини, протянула руку, привычным движением задрала француженке юбки и запустила крепкие пальцы ей между ног. Герцогиня запрокинула голову и застонала. Получив одобрение, Ваноцца прижалась губами к шее гостьи, затем спустилась ниже, к груди, и принялась лизать сосок. Вскоре француженка задрожала, запустила пальцы в оранжевые волосы Ванноццы.
Я должна была вскочить и бежать на поиски Катерины. Но в тот миг мне было легче просто смотреть, затаив дыхание, как Ванноцца облизывала француженку, ритмично двигая рукой между ее ногами.
Все это продолжалось какое-то время, потом Ванноцца взяла герцогиню за голые ноги и широко раздвинула их, отчего ступни француженки свесились с кровати. На нее упала чья-то тень, Родриго Борджа на мгновение попал в пятно света и склонился над женщиной. Плаща на нем не было, кардинальской шапочки тоже, черные волосы обрамляли выбритую на макушке тонзуру, белую, словно кость. Ванноцца отодвинулась, Борджа занял ее место и зарылся лицом в темные волосы на лобке француженки.
Я закрыла глаза, чтобы больше ничего не видеть.
— Катерина, — произнесла я тихо, а хотела прокричать.
Несколько минут я сражалась с апатией и в конце концов сумела сесть на кровати. От этого движения к горлу подступила тошнота, и мне пришлось замереть, дожидаясь, пока приступ пройдет. Тем временем стоны, несущиеся с соседней кровати, превратились в крики и в одинокий, протяжный рык наслаждения.
Когда я подняла голову, надо мной возвышалась улыбающаяся Ванноцца.
— Мадонна, вам дурно? — нежно спросила она, опустила полотенце в золотую чашу, стоявшую на столе, выжала и приложила мне ко лбу.
Прохладная вода принесла некоторое облегчение, но я отстранилась от Ванноццы и пробормотала:
— Я должна идти. Где Катерина?
Она как-то безжизненно, вяло рассмеялась и сказала:
— Вам надо успокоиться, мадонна, и отдохнуть. Поспите. Я вам помогу… — Ваноцца взяла меня за плечи пухлыми пальцами, собираясь снова уложить на подушку.
Я не поддалась и заявила:
— Нет.
Ванноцца исчезла. Я собралась с силами, чтобы встать, но не успела шевельнуться, как на мою кровать упала чья-то тень. Родриго Борджа, держа в руке измятое оплечье, бочком присел рядом со мной. На его лице играла похотливая улыбка, губы и подбородок блестели от слюны. Он был совершенно трезв, на него не подействовал ни алкоголь, ни таинственное снадобье из золотого кувшина.
— Мадонна, вы не спите? — поинтересовался кардинал. — Не тревожьтесь. Если Ванноцца не смогла помочь вам, то, возможно, я сумею это сделать…
Он протянул ко мне руку.
Я рывком вскочила на ноги, но они не слушались. Я потеряла равновесие и упала прямо на Борджа. Он в тот же миг обхватил меня за талию могучей рукой, пальцы свободной ладони морской звездой распластались на моей груди, а рот прижался к моим губам. От него разило француженкой.
Я стряхнула с себя оцепенение, резко дернула коленкой, попала не в самое чувствительное место, но кардинал отпрянул, чтобы защититься. Я рванулась и со всей силы ударила его по лицу.
Оплеуха не причинила ему вреда, он только засмеялся, потирая челюсть, но сразу же отпустил меня. Я неуверенно шагнула в сторону.
— Бедняжка Дея, — притворно посочувствовал Родриго, все еще усмехаясь. — Неужели я настолько ужасен?
— Вы просто чудовище, а Ванноцца — потаскуха, — выдохнула я.
Все во мне кипело от омерзения, но даже оно было каким-то невнятным, как будто я наблюдала за тем, что произошло с другим человеком, причем давным-давно.
— Вы, дорогая моя, ведете слишком уж замкнутый образ жизни. — Борджа засмеялся. — Все это сделано без всякой задней мысли, только чтобы порадовать вас. Если вам не нравится, вы напуганы, то вольны уйти. Но помните, если вдруг передумаете, мы всегда к вашим услугам.
— Если вы тронете мою госпожу, я вас убью, — сказала я.
Он вздернул подбородок. Опасный огонек внезапно загорелся у него в глазах.
— Разве решение в таком вопросе остается не за ее светлостью? — вкрадчиво спросил Родриго.