— Принеси мне зеркало.
Я поспешила к туалетному столику, где лежало ручное зеркало, и принесла его Катерине. Она взглянула на свое отражение и сморщилась.
— Мерзкая скотина! Только посмотри на мой рот! Да и щека опухла… — Графиня отложила зеркало и мрачно поглядела на меня. — Сколько держатся синяки?
— Не меньше недели.
— Я не могу ждать так долго! Я должна снова увидеться с ним, если не сегодня, то уж завтра точно!
Я ахнула, не веря своим ушам, когда поняла, что она говорит о Жераре де Монтане.
— Мадонна, ты сошла с ума!
— Может быть, — усмехнулась она, — но если бы ты испытала то же, что я вчера ночью, то поняла бы, почему мне хочется снова увидеться с Жераром. Однако отныне надо проявлять особую осторожность. — Катерина подняла зеркало, взглянула на свое отражение и нахмурилась. — А пока что принеси мне какую-нибудь мазь и холодной воды. Надо как-то убрать опухоль!
По настоянию Катерины я написала месье Жерару еще одно письмо.
Мой дорогой!
Муж подозревает меня, за нами шпионили в палаццо Борджа, и до графа дошла весть о наших объятиях. Кроме того, я опасаюсь, что человек, возможно, видевший нас в саду ночью, не станет молчать. Мой муж не отличается сдержанностью нрава, он уже выместил на мне свою злость. Страшно подумать, что предпринял бы этот человек, зная правду.
Но я все равно не могу дождаться, когда снова увижу тебя. Ты возносишь меня на такие вершины наслаждения, о каких я и не подозревала. Скажи, где и когда мы встретимся, в каком надежном, укромном месте. Отвечай поскорее, любовь моя, каждый миг в разлуке с тобой кажется мне пыткой.
На этот раз я подкупила одного из художников-французов, работавших над фресками в часовне. Он не был вассалом Джироламо, и никто не заподозрил бы ничего странного в его визите во французское посольство. Месье Жерар пришел в такой восторг от письма, что заставил художника ждать, пока он зашифрует ответ.
Беллиссима! Прекраснейшая, мое сердце разрывается при мысли, что я не увижу тебя ни сегодня, ни завтра. Однако рано утром в пятницу твой муж отправляется по делам в Фаэнцу и Форли. Разве он не сказал тебе? Поездка займет у него не меньше двадцати дней.
Дальше следовали указания, как добраться до дворца некоего господина, готового с радостью предоставить свой дом в распоряжение любовников, поскольку сам он искушен в подобных делах и умеет хранить тайны.
Встретимся в пятницу днем, после того как ты убедишься в отъезде мужа. Не будем терять время даром!
На протяжении трех следующих недель мы с Катериной ровно в полдень отправлялись в город в экипаже, которым управлял любимый возница графини — застенчивый, деликатный юноша, краснеющий каждый раз при виде своей госпожи. Он так обожал ее, что не принимал денег за то, чтобы сохранить тайну, и уверял, что служить ей — честь для него.
Каждый раз мне нестерпимо хотелось остаться дома. Я совершенно не одобряла скандального поведения Катерины, однако если бы не выезжала с ней в качестве дуэньи, то по дворцу сейчас же поползли бы сплетни.
— Кроме того, без тебя я не чувствую себя в безопасности, — говорила графиня.
Мы выбирались в город в простом экипаже без гербов якобы за покупками для дома и самой Катерины. Мы ездили к кузнецам, ювелирам, торговцам шелками, художникам и каждый раз покупали что-нибудь в доказательство того, что графиня действительно была в тех местах, о которых говорила.
Однако каждый раз, перед тем как колокола начинали отбивать полдень, мы с Катериной садились в экипаж, опускали шторы из черной вуали, и наш возница гнал лошадей на северо-восточную окраину города. Мы приезжали в район площади Испании, на узкую улицу, которая заканчивалась тупиком. Здесь стояло несколько небольших дворцов, обнесенных для безопасности стенами.
Дом явно принадлежал настоящему богачу, потому что ворота всегда открывались без задержки, а подъездная дорожка была вымощена новыми плитками. Строение, прежде занимавшее это место, разобрали и заменили стандартным трехэтажным дворцом классического римского стиля, квадратным, из шлифованного камня. Меблирован он был скудно, зато полы здесь покрывал чудесный мрамор, а на стенах висели такие прекрасные гобелены, что захватывало дух.
Нас встречала изнуренная женщина средних лет. На ее лице была написана неизбывная скука, которая не исчезла даже в тот миг, когда она впервые увидела Катерину, одетую в сверкающее бело-золотое платье.
— Добрый день, ваша светлость, — сказала женщина с легким иностранным акцентом и опустилась перед Катериной в реверансе.