Кардинал весьма небрежно, почти неучтиво приветствовал Джироламо, но капитан папской армии, кажется, был даже рад, что внимание всех гостей сейчас же сосредоточилось на его молодой жене. Когда Катерина приблизилась к кардиналу и протянула ему руку, тот ахнул, как будто бы узрел саму Богоматерь.
— Ваше сиятельство!.. — произнес он, заглушая звуки музыки и шум толпы. — Вы, без сомнения, самое прекрасное создание на этой площади! Вам очень идет серебро, от него ваши синие глаза сияют ярче звезд! — Он низко поклонился, поцеловал Катерине руку и задержался в этой позе, чтобы вдохнуть запах ее духов на розовом масле, отчего Джироламо занервничал.
Заметив это, Борджа пожал Катерине руку, отпустил ее, затем с улыбкой развернулся к ее мужу.
— Мой дорогой Джироламо, ты снова доказал свое превосходство, заполучив в жены самую красивую женщину в Италии! Ты оказал честь всем нам, приведя ее сюда… и, разумеется, явившись сам, — добавил он, как будто спохватившись, и подмигнул Катерине. — Все это в вашу честь, дорогая. — Родриго широким жестом обвел праздничную площадь. — Чтобы отпраздновать ваш брак с блистательным капитаном.
Затем Борджа повернулся и взял меня за руку. Его кисть была горячей и слегка влажной, а хватка такой крепкой, что я даже несколько встревожилась. Затем он наклонился, и его губы нежно коснулись моей кожи. После чего Родриго поднял голову, глядя на меня так, словно я была единственная женщина в мире, а он — единственный мужчина.
— Мадонна Дея, — произнес он. — Идеальное имя для богини. Что за бесподобную спутницу вы нашли для нашей возлюбленной графини! Две самые красивые женщины в Риме, одна серебряная, другая темная и таинственная, прямо как наши испанки! — Он усмехнулся. — А уж у них самая горячая кровь!..
Я попыталась отнять у него руку, но он держал крепко, словно капкан, только через миг по-волчьи ухмыльнулся и отпустил.
В эту минуту появилась служанка, одетая в платье цвета зрелого тутовника и золотой передник, она несла поднос с кубками, наполненными вином. Борджа заставил всех взять по кубку, затем зашептал что-то на ухо служанке. Она робко опустилась в реверансе и исчезла среди плотной толпы, в которой сновали десятки слуг в бордово-золотых ливреях, разнося вино и закуски кардиналам и благородным гостям.
Через некоторое время нас подвели к тем гостям, с которыми Борджа беседовал до нашего приезда, и представили кардиналу Джулиано делла Ровере с приятным лицом и изящными руками, его шестнадцатилетнему кузену, женоподобному юноше Рафаэле Риарио и епископу Джироламо Бассо делла Ровере, крепко сложенному мужчине, сильно напоминавшему Сикста в молодости. Тот дружески поздоровался со всеми. Мужчины воздали должное красоте Катерины наскоро произнесенными комплиментами и вернулись к предыдущей теме разговора. Оправданы ли надежды Джироламо Бассо и Рафаэле получить от Сикста кардинальские шапочки еще до конца этого года? Борджа заявил, что горячо поддерживает обе кандидатуры, и по-женски изящный Джулиано делла Ровере, уже кардинал, посмотрел на него с плохо скрываемым отвращением.
Борджа принялся цветисто объяснять, что исключительное благочестие и блистательные способности обязательно должны принести Рафаэле сан кардинала, несмотря на крайнюю молодость, вдруг замолк, указал на небо и воскликнул:
— Смотрите!
Его голос сопроводили несколько приглушенных взрывов. Мы задрали головы, глядя на каскады фейерверков, рассыпавшихся по ночному небу. Белые искры породили сноп малиновых звезд, разлетевшихся по спирали. Они усеяли весь небосклон, а затем исчезли, снова сменившись белыми искрами.
Борджа, стоявший рядом с Катериной, слегка подтолкнул ее локтем, лукаво улыбнулся и произнес:
— В честь дома Сфорца.
В небе взорвались новые снопы ярко-голубых искр, сменившихся золотистыми — цвета делла Ровере и Риарио. Все вокруг зааплодировали, за исключением Джироламо, который только кивнул в знак признательности. Катерина не сводила взгляда с неба, на ее лице застыло восхищение, рот приоткрылся, разноцветные огни играли на золотых волосах и серебряном платье. Борджа наблюдал за ней из-под опущенных век, явно довольный такой реакцией.
Когда фейерверк закончился, Родриго кивнул герольдам, и они сыграли короткий мотив. Это был знак слугам на улице вести гостей в дом, к двери под гигантским знаменем с красным быком. Когда мы потихоньку продвигались к входу вместе с кланом делла Ровере и нашим хозяином, через толпу прорвался маленький мальчик — не старше трех лет, с черными волосами и большими темными глазами — и побежал на толстых коротких ножках прямо к Борджа.
— Папа! Папа! — кричал он, раскинув на бегу руки и едва не ударившись со всего размаху о колени Борджа.
Граф Джироламо и кардинал Джулиано делла Ровере поглядели на мальчика с раздражением — ребенок был явно не к месту на этом празднике. Но Борджа рассмеялся, за миг до того, как мальчик должен был врезаться в него, наклонился, подхватил его на руки и подбросил в воздух, отчего тот зашелся в смехе.
— Чезаре! — воскликнул Борджа радостно. — Как ты нашел меня, мальчик мой? Где твоя мать?
— Там, — беспечно махнул куда-то за спину Чезаре. — Она сказала, что я могу пока здесь остаться, если буду хорошо себя вести.
Борджа качал ребенка на руках, с обожанием улыбаясь ему.
— Верно, сможешь, если будешь хорошо себя вести. — Он оглядел всех нас.
Мужчины явно были знакомы с мальчиком. Джулиано делла Ровере улыбнулся ему и ущипнул за щеку.
— Ваше сиятельство!.. — обратился Родриго к Катерине. — Это мой сын и законный наследник Цезарь Борджа. Чезаре, это ее светлость графиня Катерина Сфорца, супруга капитана Джироламо Риарио.
Он бережно опустил Чезаре на землю. Мальчик, который только недавно научился ходить, отвесил низкий поклон с таким серьезным лицом, что Борджа, кардинал Джулиано и я невольно заулыбались.
Катерина одарила ребенка своей самой обворожительной улыбкой, преувеличенно церемонно опустилась в реверансе и нараспев произнесла:
— Цезарь Борджа, ты умен не по годам и носишь королевское имя.
— Я и буду королем! — заявил мальчик, делая вид, что вытаскивает несуществующий меч и пронзает Джироламо.
К моему удивлению, тот вскрикнул, схватился за живот и зашатался словно раненый, отчего ребенок пришел в полный восторг.
Взрослые снова засмеялись.
— Но в Италии нет королей, за исключением Неаполя, — вставила я благодушным тоном, хотя на самом деле была потрясена до глубины души.
У Борджа, действующего кардинала, есть сын!
Борджа снова подхватил ребенка на руки, игриво щелкнул по носу и с нежным укором сказал:
— Ты должен стать кардиналом, как твой отец, а потом, в один прекрасный день, если на то будет воля Господа, сделаешься Папой.
— Разве ты не хочешь быть отцом короля или императора? — упрямо настаивал Чезаре, что вызвало новую волну смеха.
В следующий миг он заметил что-то, внезапно замолк и крепко вцепился в отца. Мы проследили за его взглядом, обернулись и увидели, как к нам приближаются две женщины.
Первая выглядела постарше, ее красота давно увяла, в русых волосах блестели седые пряди. Она была тонкая и невысокая, с острым подбородком и большими, слегка навыкате, глазами. Несмотря на жару, дама шла в тяжелом платье из черного бархата и плотного золотого шелка и как будто нисколько от этого не страдала. Ее суровый, лишенный живости взгляд был прикован к Чезаре, однако при виде Джироламо и Катерины она остановилась, опустила глаза в землю и сделала реверанс.
Женщина оставалась в этой позе, пока Борджа не сказал:
— Моя кузина Адриана де Мила из Валенсии, вдова Людовико Орсини. Она помогает присматривать за детьми. — Он кивнул на вторую женщину и продолжил: — А это Ванноцца Катанеи, мать моих детей.