Все присутствующие согласно закивали, чем я был немало удивлен.
— Позвольте, — робко сказал я, — но наука уже на пути к решению этой задачи. Разве вы не знакомы с исследованиями судебных врачей, публикуемых в научных журналах? Вот в британском журнале «Нэйчер» недавно указывалось, что некоторые опыты, в том числе спектральный анализ, позволяют отделять кровяные тельца, происходящие от человека, от крови млекопитающих…
Все оборотились ко мне, и я прямо физически ощутил воцарившуюся тишину.
— Что это еще за анализ такой? — словно бы про себя бормотнул один из опытнейших следователей нашей следственной части Гарцев.
Я был потрясен. Как можно не знать про спектральный анализ?!
— С тех пор, как Хопп-Сейлер в шестьдесят втором году впервые обратил внимание на то, что красящее вещество крови весьма своеобразно поглощает известные лучи спектра, мы получили в спектральном анализе отличное, бесчисленными наблюдениями испытанное средство для открытия кровяных следов там, где они не видны невооруженным глазом или же вид их сомнителен…
Обведя товарищей глазами, я убедился, что никто из них не знаком с тем, какую услугу может оказать спектральный анализ криминалистам.
— Да с чем его едят? — спросил кто-то из коллег, и смешок прокатился по зале.
— Если развести кровь некоторым количеством воды, — принялся объяснять я, не сомневаясь в том, что всем присутствующим это безумно интересно, — и поместить раствор между щелью спектрального аппарата и источником света, то фиолетовый конец нормального спектра представится как бы затемненным, а также вы можете заметить две темных полосы поглощения в желтой части. Этот спектр принадлежит содержащему кислород гемоглобину…
Окружающие меня молчали, всем своим видом выказывая непонимание предмета.
— Или вот статья судебного врача господина фон Гофмана… — продолжал я неуверенно, не зная, как следует понимать такую настороженность моих товарищей. — Три года назад, в семьдесят шестом году, в Венском судебно-медицинском журнале… Почему вы так смотрите?
— Не знал, Алексей, что вы столь интересуетесь судебной медициной, — сухо ответил мне Пле-вич.
— Но что в этом предосудительного? — удивился я. — Следователь должен быть всесторонне образован, и особенно в тех областях знаний, которые наиболее полезны для наших служебных обязанностей. Вы разве не читаете этих журналов?
— Я не читаю по-немецки, — сказал Плевич и продолжал разглядывать меня с каким-то странным интересом.
— И напрасно, — запальчиво возразил я. — В противном случае вы бы знали, что вот-вот будет открыт способ отличать кровь человека от крови животного даже в старых, засохших следах…
— Ну и что? — скептицизм Плевича был непоколебим. — Даже если бы и открыли такой способ, что даст вам это в вашем деле? Вы и так знаете, что на ноже — кровь убийцы.
— Но следователю мало быть убежденным в чем-то умозрительно, — тихо вымолвил я, совершенно растерявшись оттого, что мой интерес к судебной медицине не только не одобряется товарищами, но и будто порочит меня чем-то. — Нужно искать максимальные объективные подтверждения своим догадкам. Я даже сам проводил опыты, описанные судебными медиками… — но тут уже я умолк, видя, что коллег моих это нисколько не интересует.
А жаль. Я мог бы рассказать им, что по совету врача и химика Паллеске я пробовал пульверизировать на заведомые пятна крови (капнув на льняную салфетку кровью из собственного пальца, уколотого булавкой в научных целях) пятипроцентным раствором Н2О2, проверяя свойство крови разлагать перекись водорода на составные части, воду и кислород. Тотчас же начиналось шипение жидкости, которая превращалась в белую мелкопузырчатую пену; но к своему великому огорчению, я должен был отметить, что таким же образом перекись водорода реагирует на некоторые другие пятна: ржавчину, слюну… Да и на старых пятнах крови не всегда происходит такая реакция.
Но мои коллеги, по всей видимости, полагали, что подобные опыты — это чужая епархия, и следователю не стоит подменять собой судебных докторов.
— Вы плохо учили судебную медицину, мой друг, — укорил меня даже опытный следователь Анрепин. — Хотя наличие крови всегда поддается точному определению, однако же, на вопрос, чья это кровь, человека или какого-нибудь животного, наука ответить не может. Если кто-то утверждает обратное, то он просто шарлатан.
— Вы не совсем точны, — повернулся к нему Плевич, и я было понадеялся на него, как на единомышленника. Однако напрасно: Плевич всего лишь желал напомнить, что в исключительных случаях возможно решить, принадлежит ли кровь млекопитающему животному либо рыбе или птице, не более того.