– Мне все кажется подозрительным, – проворчал меняла. На самом деле неприметный купчишка из Бельверуса, как он сам мне признался, был младшим сыном одного из боссонских графов, всю жизнь посвятившим службе в Латеране и состарившимся на ней. – Ты мне кажешься подозрительным. Круговерть вокруг дворца кажется подозрительной. Несколько последних седмиц Бельверус окутан страхом – кто-то или что-то убивает людей, разрывая их на части и высасывая кровь… Подозрительно?
– Наверное, сумасшедший, – предположил я. – Мне рассказывали о таком безумии. Убийца воображает себя вампиром или, например, оборотнем…
– К делу это не относится, – поморщился конфидент барона Гленнора. – Пусть у городской стражи голова болит. Хотя… Лишний повод для недовольства. Убийца перерезал уже два десятка молодых людей, в основном благородных, а прецептор столицы и хитромудрый глава Вертрауэна месьор Мораддин не могут его поймать. Куда смотрит власть? Матери боятся отпускать детей на улицы! Кто виноват? Ленивая стража? Да ничего подобного! Виноват король!
– Почему? – изумился я.
– Правитель всегда виноват во всем, особенно в неприятностях, – поучающе сказал Реймен. – Оставим нашего сумасшедшего. Вот, возьми.
Он протянул мне туго свернутый пергамент. Дорогая, тончайшей выделки телячья кожа. Не менее одного аурея за лист. С одного конца пергамента на витом золоченом шнуре свисала тяжелая печать зеленого сургуча с оттиском королевского герба.
– Приглашение за завтрашний праздник, – пояснил Венс. – День военной славы. Благороднейший принц Тараск заполучил свой триумф – слышал, наверное, о шайке Задара Кровавого? Это была не шайка, а отлично вооруженный крупный боевой отряд, грабивший поместья и деревни на аквилонской границе. Задар оставался неуловимым более полугода. Разгромил сотню королевской гвардии, отосланной на поимку бандитов. Но вот появляется принц Тараск со своими кофийцами и наемниками, за две седмицы отлавливает Задара и привозит его голову в столицу. Триумф посвящен победе принца. Затем – так называемый Большой прием во дворце для истинных дворян.
– Где ты достал приглашение? – ахнул я, и тут же замолчал, перехватив слегка презрительный взгляд Реймена. Конечно, конфидент, работающий в Немедии уже двадцать лет, может достать все, что угодно. У поддельного менялы наверняка обширные связи во дворце – он может ссужать деньги благородным, но разорившимся из-за скачек или любовниц придворным, иногда прощать долги, иногда нет… Ничто так не связывает людей, как золото. – Хорошо, не буду задавать глупых вопросов. Что мне делать на празднике?
– Это вопрос еще более глупый, – сухо ответил Реймен. – Чему тебя учили в Латеране? Смотри, слушай, заводи знакомства, флиртуй с дамами. Нравы при дворе Нимеда достаточно непринужденные, а молодые жены престарелых государственных советников падки на малоизвестных и привлекательных бастардов. Словом, приглашение я тебе устроил, дальше действуй самостоятельно. Парадная одежда найдется или достать?
– Разумеется! – оскорбился я, покосившись на объемистые свертки с вещами, привезенными из Тарантии и поднятыми в мои комнаты конюхом, пока я отдыхал. – Самые лучшие наряды!
– Надеюсь, кофийские, а не аквилонские? – поддел меня Венс, но, заметив мой яростный взгляд, ехидно усмехнулся. – Не надо сердиться. Я просто спросил. Между прочим, барон Гленнор в своем послании требовал обеспечить тебя всем необходимым. То есть буквально всем, что попросишь.
– А если я попрошу корону Немедии?
– Завтра же доставят хорошую копию, не отличишь, – меняла продолжал улыбаться. – Желаю тебе спокойно провести ночь. Если что-то срочно потребуется – зови Гарну. Домоправительница спит очень чутко.
– Если мне что и потребуется, то уж точно не от нее, – фыркнул я, когда хозяин дома уже стоял в дверях. Опытный конфидент даже не обернулся, пропустив столь вызывающую колкость мимо ушей.
Я устроился за столом в кабинете и начал писать первый отчет, который Реймен завтра же перешлет в Аквилонию, сначала барону Гленнору, а через него и королю Конану.
6 день Первой весенней луны.
Если Аквилонию частенько попрекают в так называемой «строгой торжественности», то я затрудняюсь подобрать словесную формулу к государственным церемониям Немедии. Куда более строго и куда более торжественно, чем у нас. И это при условии, что принц Тараск удостоен лишь весьма скромного по здешним меркам триумфа с «церемониальным маршем гвардии до площади Знаменосцев и белым фейерверком». Сейчас объясню, что сие означает.