Сердце Уинстона билось сильнее, когда он наконец достиг старенького дома, в котором проживала его возлюбленная, Виолетта. Он стоял перед дверью и нервно стучал, надеясь, что она скоро откроется и он сможет увидеть ее лицо.
Через некоторое время, дверь медленно распахнулась, и перед Уинстоном предстала старуха – верная служанка семьи. Она смотрела на него с недоверием и небольшим удивлением.
"Добрый вечер, миссис", приветствовал Уинстон, нервно улыбаясь. "Я пришел навестить госпожу Виолетту. Можно я войду?"
Старуха нахмурила брови и сказала: "Простите, молодой человек, но я должна уточнить знает ли она кто вы такой и ждет ли она встречи с вами. Он согласно кивнул и сказал: "Конечно, пожалуйста, сообщите ей, что Уинстон пришел и ждет ее. Я буду ждать здесь."
Старуха кивнула и закрыла дверь, оставив Уинстона наедине со своими мыслями. внезапно на втором этаже отворилось окно. Из него показалась Виолетта, ее глаза наполнены удивлением и радостью, что она наконец увидела своего возлюбленного. Она была поражена и не могла скрыть своих эмоций.
"Уинстон!" – воскликнула Виолетта с переживанием в голосе. "Я так рада тебя видеть! Я сейчас спущусь вниз, подожди меня здесь!"
Он пристально смотрел, как Виолетта исчезла из виду, с нетерпением ожидая ее возвращения. В его груди теплилось нежное чувство любви, и каждая секунда, проведенная в ожидании, казалась бесконечной.
Торжественность момента прервал топот шагов дозорных, они быстрым шагом приближались к Уинстону, его терпение было на пределе , поворачиваясь к ним он хотел было высказать им все , что он о них думает, однако беззвучную ночь пронзила череда громких выстрелов. Уинстон вздрогнул, впервые застывая в полной неподвижности. Какое-то неопределенное чувство тревоги охватило его. Среди оглушительного шума выстрелов он расслышал фразу: "Смерть коменданту!" В тот же миг ему стало ясно, что пули предназначались не ему.
В то время, когда он смотрел на убегающих солдат, он почувствовал что-то странное. Непонятная боль охватила его живот. Сначала он не обратил внимание, но затем его взгляд упал на свою одежду, и он ужаснулся.
Из его тела струился поток крови. В его живот были вделаны пули, и он был ранен. Боль пронзила каждую клетку, и он вздрогнул от муки. Он опустился на колени, держась за рану, пытаясь остановить кровотечение, но его усилия казались бесполезными.
Уинстон испытывал не только физическую боль, но и душевные муки. Чувство предательства охватило его, поскольку он не мог понять, за что они желали убить Моро и нанести такую рану. Он чувствовал потерю и разочарование, и его мысли смешивались с болью, которая охватывала его тело. Этот мундир стал его роковой ошибкой, он подобно дьяволу дал ему чудесную возможность, возможность избежать досмотров и явиться к любимой в чудесной одежде и тут же забрал другую – жизнь.
Наконец оказавшись во дворе Виолетта увидела Уинстона на коленях, обращенного в боль и отчаяние. Внезапно охваченная ужасом и паникой, она отшатнулась, прикрыв рот ладонями. Ее сердце забилось сильнее, а дыхание стало быстрым и поверхностным.
"Нет, нет, нет!" – кричала она, голос ее переходил в истошный плач. Ее голос пронзительно раздавался в полумраке города. Ее руки тряслись, она не могла справиться с внезапной вспышкой эмоций. Она бросилась к Уинстону, опустившись рядом с ним на колени. Она рыдала, неуправляемо сжимая его руки в своих. Ее голос задыхался от истерических всхлипов, и она машинально повторяла одни и те же слова: "Это не может быть правдой, Уинстон! Проснись, пожалуйста, проснись!".
На его глазах были слезы, не только от физической боли, но и от потери надежды. Вместо долгожданного свидания ,он лежал на холодном тротуаре , он видел как движутся ее алые губы, она что-то говорила, но он уже ничего не слышал. Весь мир вокруг него казался туманным и нереальным, Он посмотрел на Виолетту, которая рядом с ним сжимала его руку, и почувствовал огромную любовь и сожаление.
Силы покидали его все быстрее и быстрее , он чувствовал, что его сознание медленно исчезает. Мир становился размытым, звуки затихали, а кровь продолжала стекать из его раны. Уинстон закрыл глаза, смирившись с тем, что его время истекло.