Наконец , я дома и там, на пороге, встречает меня Камилла, ее глаза светятся радостью и любовью. Она протягивает мне руку, и я счастливо сжимаю ее в своей, ощущая тепло и безграничную нежность. Мы смотрим друг на друга, и слова становятся излишними, ибо наши сердца говорят языком, который понятен только им.
Опущу эти трогательные часы , невзирая на их сладость, мне больно вспоминать эти мгновения, я вернулся из бездны хуже которой не может быть ничего, и я не желаю вспоминать об этом больше , чем это необходимо.
Менее ласковые, но все еще трогательные поздравления я услышал в клинике.
-Ох и жук! Пока ты занимался криминалом, я всю работу за тебя выполнял!
-Да ладно тебе Уи , теперь я снова в строю.
-Это чудно. Рад, что ты вновь с нами. А это дело надо отметить, а?
-С удовольствием, надеюсь, эта чудесная зеленая жидкость заставит меня забыть те ужасы
-Здесь ужасов ничуть не меньше. Каждый день поступают новые больные, но с ними-то справиться еще можно, а вот с пострадавшими от круга...
-Круга?
-Этого красного шара, который уже треть населения Вэрда скосил и поговаривают он перемещается. Больных перевозят в разные уголки империи , но мест попросту не хватает. А так как мы являемся крупнейшей клиникой, то будь готов к изнурительному труду.
-Что ж, справимся.
-Ты ведь к старику?
-Да, а что?
-Передай ему это
Он отдал мне несколько историй болезней. Согласившись, я проследовал к кабинету профессора, к моему удивлению он вовсе не возмутился, словно я и не выпадал из рабочей рутины.
-Итак, раз уж вы снова с нами, берите свободных пациентов и продолжайте лечение
-Хорошо профессор. Уинстон просил вам передать
-Так, что у нас тут?
Развернув истории болезней, он сделал несколько пометок карандашом и вернул их мне в руки.
-Отдадите их ему обратно, халат заберете у медсестры. Приступайте к роботе.
Утвердительно кивнув головой, я вернулся к Уинстону, он завалил меня градом вопросов, на которые я отвечал без особого рвения.
-Ну что там с историями? Дай же взглянуть!
Выхватив истории, он беспорядочно перелистывал страницы, заметив пометки профессора, он едва не вышвырнул истории в раскрытое окно.
-В чем проблема? Пациент тяжелый?
-Я лечил их 2 недели, их состояние ничуть не улучшалось и вот мне наконец удалось достичь хоть какого-то прогресса , как этот старик отстранил меня от их лечения.
-И что в них особенного?
-Это пострадавшие от шара. Мне было интересно взглянуть на симптомы , окунуться в причину их безумия, узнать в чем отличие от иных психических расстройств, но старик решил иначе. Видимо хочет сам разработать лекарство и получить с этого немыслимые барыши
-Ты лечил их ради изобретения сыворотки и последующей награде от императора?
-Конечно! Шарль, вообрази себе эту сумму! За эти деньги можно махнуть прямиком в Сиренхэм и никогда больше не работать. Не выслушивать эти животные выкрики и стук о стальные двери, не заниматься лечением тех, кому уже не поможешь. Наконец не придется носиться с отчетами по истраченным «ПАВ».
Заполнение бумаг со свидетельствами использования психоактивных веществ и впрямь доставляли немало хлопот, ведь случаи их продажи были не столь редкой практикой. Утратив последние сбережения, зависимые легко могли пригрозить пистолетом или ножом, к тому же, за недостаток препаратов можно легко угодить туда, откуда я только что вернулся, именно поэтому все препараты хранятся под замком, а по концу смены охрана клиники проводит тщательный осмотр.
В ходе своей работы с душевнобольными, я наконец заметил одного пациента, отличающегося особым взглядом. Его глаза были серыми и мутными, словно покрыты слоем пыли. В них отсутствовала ясность и свет, и я не мог не обратить на это внимание.
Заинтригованный, я начал более детально изучать его симптомы. Глубже проникая в его внутренний мир, я заметил, что его глаза несут с собой особую пустоту. Взгляд этого пациента, словно окно в его душу, был лишен жизни и эмоций. Каждый раз, когда я смотрел в эти серые глаза, мне казалось, что в них утрачена вся суть жизни. Они привлекали и одновременно вызывали тревогу, своей блеклостью и отсутствием ясности. Я ощущал, что эти глаза несут глубокую тоску и безысходность.
Но я не сдавался. Мои исследования продолжались, и я стремился понять и разгадать тайну этих глаз. Каждая малейшая искра света, которую я замечал в их глубине, давала мне надежду на выздоровление этого человека. Таким образом, я продолжал анализировать и изучать симптомы, записывая свои наблюдения. Шаг за шагом, я приближался к пониманию причин этой темной пустоты, которая затмила его глаза.