Итак, как я и сказал ранее, эта чудовищная сцена произошла утром, по уже сложившейся у меня привычке я направился на кухню и заварил кофе, который ранее предоставил Вернард. Кэм еще спала, но в виду последних событий её сон стал слабым и любой даже самый мельчайший шум мог поспособствовать её пробуждению, но к счастью этим утром она спала будто убитая. Вернувшись в спальню, я сел у западного окна, оно выходило на прекрасные крепкие дубы и тисы, так же из окна можно было увидеть небольшую реку, что опоясывала дорогу в клинику с северной стороны, но река была слишком далеко, из-за чего вид на нее представлял собой лишь небольшую смазанную полосу. Основным же украшением служили – деревья, строгая вереница дубов часто радовала меня, особенно в весеннюю пору, именно об эти корни я когда-то зацепился и разбил голову, именно эти корни впитали часть моей крови и именно здесь я словно птица феникс восстал из пепла. Это место много значило для меня, ведь здесь я обрел новую жизнь, получил шанс, о котором вскоре жалел.
Рассматривая девственно белые верхушки деревьев, я мечтал о далёких краях, где нет ничего кроме снега и стужи, где нет смертей и убийств, а люди не предают свои моральные качества проверке на прочность. Далёкие холодные края, какой упоительной силой обладала эта шаткая идея, глупая мечта. Рассматривая небо, я невольно возвращался к реальности, небеса напоминали мне о бренности жизни, о цикле, который проходит каждый человек на пути к смерти. В сущности каждый человек знает о неминуемости собственной смерти , знает он так же и о том, что ни одна существующая сила не может уберечь его от случайной гибели и все же мы – живем , живем невзирая на обстоятельства. Жизнь чудовищно коротка, стало быть, мы не можем тратить её на размышления о том, что неминуемо настигнет наши тела, а может и души? Наша жизнь – игра, да , это несомненно игра , но каков характер этой игры? Она азартная или же напротив стратегическая? Я склоняюсь ко второму, жизнь поразительна схожа с шахматами , где у каждой фигуры своя роль и все зависит от скоординированных действий каждой из фигур. Многие напрасно думают, что пешки бесполезные фигуры, которые способны лишь на защиту более важных своих собратьев, однако ни одна из «важнейших» фигур не может превратиться в нечто новое, только пешка способна стать ферзём. Так или иначе, но когда игра подходит к концу, король отправляется в ту же коробку что и пешки, это и есть неизменный цикл жизни, цикл в котором смерть такой же значимый элемент, как и сама жизнь.
Взглянув на землю, я ужаснулся от увиденного, из-за деревьев что-то ползло, предвкушая опасность я вынул пистолет из прикроватной тумбы, сжимая в руках холодную рукоять я вглядывался в существо пытавшееся достичь моего дома, спустя несколько минут я узнал в этом существе человеческую фигуру, это был человек! Молодая мама, её ноги были переломаны, а по лицу тонкой струйкой текла кровь, она искала вход в дом, но не могла найти, по всей видимости, кровь заливала ей глаза. Она была беременна, я ринулся с места крича: «Сюда! Сюда!» , услыхав мой зов изнутри она поползла ко мне навстречу, а я бежал к ней сломя голову, в моей руке лежали две унции обезболивающего. Толкнув дверь, я выбежал к западному окну став невольным свидетелем сцены заставившей кровь застынуть в жилах. Подле несчастной уже находилась маленькая девочка, сидя на коленях, она плакала, уткнувшись в тело своей матери или тетушки. Оставшийся едва заметный беловато-красный оттенок её лица стих, словно он никогда не бывал на этом лице. Женщина перестала тянуться ко мне, её руки дернулись , на миг тело зашевелилось и я почувствовал дыхание, дыхание надежды за своей спиной, однако мой опыт подсказывал что это всего лишь мышечный спазм. Судьба девочки тревожила меня больше её матери, её оставшийся ребенок должен жить и я спасу эту маленькую жизнь, спасу чего бы мне это не стоило. Подойдя поближе , сквозь пронзительный холод я почувствовал чудовищный смрад который выедал мои глазные яблоки. Я дрожал, дрожал ,хотя перед выходом успел надеть теплое пальто, ребенок усопшей женщины был одет в какое-то тряпье, она наверняка продрогла до костей. Аккуратно прикоснувшись к её плечу, я почувствовал слабое рычание, похожее на сдавленные рыдания, девочка все еще не могла оторвать лица от матери. Мне хотелось дать ей время, предоставить возможность достойного прощания , но ситуация вынуждала к действиям и я принял попытку оторвать малышку от матери.
Попытавшись взять её на руки, я протянул их к ней, но в этот же миг я ощутил ряд маленьких, но очень острых детских зубов, ей было всего лишь 7, возможно 8 лет. Наверняка большую часть её зубов уже не составляли молочные, но их острота и резко захлестнувшая мою кисть боль заставили меня действовать. Как я и ожидал, девочка продрогла, цвет её кожи ничуть не отличался от землистого оттенка кожи её умершей матери. В воздухе пахло сыростью, в нем витала влага, причину которой я не мог объяснить. Между тем животное рычание все увеличивалось , схватившись за укушенную руку , я пытался наладить с ней контакт, но вскоре я грубо оттолкнул девочку на спину. Моему удивлению не было пределов, она набросилась на меня подобно дикому зверю. Обезображенное струпьями и багровыми пятнами лицо тупо глядело на меня, её глаза не выражали ничего, абсолютно ничего кроме слова: «Голод», хрусталики её глаз подверглись болезни плода. Серые, нет, скорее бесцветные, мутные зрачки глядели на меня как на беспомощную дичь.