Nataly Main
Комната наполнилась мраком. Но свет не погас. Она сама по себе почернела от ужаса, которым Брендон наполнил ее. Своими темными, как безлунная ночь, глазами он смотрел на Лилиан, застывшую и уставившуюся в одну точку — она смотрела на меня. В ее глазах был страх и безысходность, она медленно опустила глаза в пол, и в этой тишине слышалось лишь дыхание того, кто стоял сейчас в дверях. Аннет схватила меня за руку. Я не понимала, пыталась ли она таким образом меня успокоить или, наоборот, сделала этот жест из страха.
— На колени! — вновь его слова заставили всех на миг вздрогнуть, а затем застыть. Все превратилось в сцену из какого-то исторического фильма, а я была одиноким зрителем, пытающимся вникнуть в сюжет. Я не двигалась, но мои глаза прыгали с одной девушки на другую, а затем на Брендона, и так по кругу.
Шатенка, пошатываясь из стороны в сторону, поднялась на руках, упирающихся о край стола. Обойдя свой стул и повернувшись лицом к своему "Хозяину", она медленно опустилась на колени, скрыв свои бледные ступни на шпильках под подолом бледно-зеленого платья. Медленным шагом он дошел до Лилиан и молча стал разглядывать ее светло-каштановые корни волос. Как оказалось, одну меня смутил тот факт, что он, не отрывая от девушки взгляда, на протяжении уже нескольких минут молчал. Его рука медленно опустилась на ее макушку и проскользила до щеки и к подбородку, грубо сжав его большим пальцем. Тем самым он поднял вверх ее перепуганное лицо и заставил посмотреть ему в глаза.
— Она уже в аду, — казалось, что это он сказал не шепотом, как было слышно мне своими ушами. На миг я дернулась оттого, что лицо обожгло его дыхание, но это просто не совместимо с законами логики. Он стоял впереди меня, в десяти футах, а не над моим ухом в двух дюймах. — Ребекка, — не смотря на меня, сказал уверенно Брендон, — идем за мной.
Он направился в сторону двери, а я стала прокручивать сказанные им слова, не спешившие покидать мою голову. Точно ли все это было наяву.
— Ребекка! — снова его властный рык, но теперь вне столовой комнаты. Он доносился из коридора, куда я поспешила на своих ватных ногах.
Я, как маленький ребенок, провинившийся перед отцом, поспешила к нему, дабы получить наказание. Я ничего не успела сделать с того момента, как он принес меня в комнату. Зачем он снова появился? Но я была даже рада уйти отсюда. Мне надоели эти взгляды, которыми меня даже проводили, когда я покидала столовую.
За дверью его не оказалось, Брендон будто бы пропал. Я осмотрелась вокруг. На стенах висели картины, изображающие разные абстракции. Длинный коридор сопровождался округлыми бра, наполнившими мягким светом это пространство. Все казалось таким не реальным, а сказочным. Я все еще ловила себя на мысли о том, что нахожусь в центре событий какого-то старого фильма. Я не теряла надежд, что, как в сказке Льюса Кэрролла, я в скором времени пробужусь от сна.
Холодные руки упали на мои плечи, и я не успела даже пискнуть, как уже была прижата к стене в двадцати футах от того места, где стояла ранее. Я почувствовала себя такой беспомощной. Казалось, что спасти было меня уже невозможно, и, наверное, лишь от безысходности, я спросила на выдохе:
— Я буду наказана? — я верила словам Лилиан. Меня ждет наказание за попытку сбежать, хотя он сам мне дал эту возможность, но это не давало мне шанса на то, чтобы остаться нетронутой. Но ведь это было не первый раз, когда я пыталась спастись. Надеюсь, что он не узнает о той выходке. Или уже...
Послышался его смешок, доводящий до дрожи в коленках.
— Не сейчас... — Я не смотрела ему в глаза, разглядывая его серую рубашку, которой почти касалась носом. Чувствовался слабый запах его одеколона, от которого веяло свежестью. — Тебе надо поесть, — он обхватил мою руку, отчего от нее к шее, а затем по всей спине пробежал табун мурашек.
Я машинально пошла за ним, ничего более не спрашивая. Когда коридор закончился, мы прошли в большую залу, из которой мы поспешили выйти. Единственное, что мои глаза успели в ней зацепить — фигурные колонны.
Впереди нас были большие двустворчатые двери из темного дерева. Отпустив меня, он величественно распахнул обе створки и вошел в комнату, не уступающую моей по размерам. Но она выглядела грубее из-за палитры цветов, выбранных для этой спальни. Потолок и полы были белыми, стены винного оттенка, черная кровать, а на ней белоснежные подушки, укрытые алым одеялом. Резкость, буйность, страх. Все стены были пропитаны чем-то недосягаемым и неизвестным мне.
— Попрошу, чтобы принесли обед сюда, — он поспешил выйти из комнаты, а я, не отдирая глаз, рассматривала спальню, которая манила своей роскошью.