Поэтому в один прекрасный момент они исчезли из моей жизни, не захотев в ней больше оставаться. Я свыклась с этой мыслью, приняв такие обстоятельства, как должное.
— Давай лучше побыстрее отсюда свалим. Мне кажется, что твой дом сложится, как карточный, если я прыгну, — Брендон заглянул в мой шкаф. — Что? Ты это носишь? — Он достал вешалку, на которой был мой серый вязаный свитер, который я так сильно любила.
— Что не так? — завозмущалась я, увидев его искривленное лицо, направленное в сторону моей одежды.
— Что не так?! — спародировал он. — Этой кофте лет десять. Ведь так?
Брендон был прав. Этот свитер мне связала бабушка, и тогда он был мне сильно велик. Лишь в этом году мои ладони стали показываться из его рукавов.
— Этот свитер мне нравится. Понятно? — я выхватила вешалку и бросила ее на кровать, доставая всю остальную одежду из шкафа. Мне не впервой было слышать от людей, что они недовольны моим вкусом. Так часто говорила Белла, а однажды по-пьяни высказался и ее очередной ухажер. Им было не понять, что это не было моим вкусом или стилем. Это было вынужденной частью моей жизни.
— Он мне не нравится, — сказал Брендон, делая акцент на слове "мне". — Едем в магазин, — он захлопнул перед моим носом шкаф и указала рукой к лестнице.
— Тебе скучно что ли стало? Мне это надоело! — я направилась к выходу, чтобы хотя бы на несколько минут избавиться от него. Мне казалось, что даже сейчас, когда мне некуда было идти, он все равно преследовал меня.
Я не могла уложить в голове все то, что со мной происходило. Брендон предлагал поехать за одеждой, будто это было его очередным будничным решением. Зачем это надо было тому, кто еще вчера заявил, что мои дни сочтены? Я находилась в своем доме, и у меня не хватало смелости выбежать на улицу с криками о помощи.
Его выходки казались мне такими тошнотворными, что на него не хотелось вообще смотреть. Я решила, что это одна из них. Из-за него у меня не осталось ни одного хорошего воспоминания, связанного с этим домом. Они превратились во что-то холодное и безликое. Брендон заставил меня вспомнить и пересмотреть еще раз, нос другой стороны, я не понимала, как у него это вышло. Моя одежда стала лишь предлогом.
Я оставила попытки закрыть сломанную входную дверь и направилась к его машине. Мне нужно было совладать с гневом, но, поднимая глаза, я лишь видела металл машины, который хотелось искарежить голыми руками. Бутылек вс еще лежал в моем кармане. Я достала его и кинула куда-то в кусты со всей злостью, что так долго копилась во мне.
— Ребекка? Где ты была? — я дернулась от испуга, резко обернувшись на знакомый голос, и увидела перед собой пожилую соседку, имя которой я так и не запомнила. В ее руке был секатор, которым она ровняла "зеленый заборчик" между нашими домами. Это было глупое занятие — ухаживать за садом, когда в разгаре уже была осень. Ее кустики к кокнцу недели пожелтеют. Это была пустая трата времени.
— Я?
— Она уезжает, — уверенной походкой Брендон подошел ко мне и запрокинул свою руку мне на плечо, прижв меня слегка к себе.
— Брендон, как я рада тебя видеть! — мило протянула старушка. Моему недоумению не было предела. Мне могло показаться, но только что соседка с ним поздоровалась.
— Я Вас тоже, миссис Уилсон. Как поживает Пеппер? — от его милого голоска хотелось заткнуть уши, но я продолжала слушать их полный добродушия разговор.
— Уже лучше. Бедняге пришлось сделать операцию, но теперь он бегает, как раньше, и лает без перебоя!
— Славно, но нам с Беккой пора. Уже завтра утром мы будем в Новом Орлеане.
— Вы переезжаете?
Брендон посмотрел на меня, видимо, ожидая от меня ответа.
— Бекки, ты хотела бы там остаться? — спросил у меня Брендон.
— Я... — промямлила я.
— Желаю вам хорошо доехать!
— Вы очень добры, до свидания, — голос Брендона был таким мягким, будто он боялся моей соседки, но я то знала, что это была его слащавая роль. Но его притворство почему-то замечала только я. Он вел себя отвратительно.
Брендон довел меня до моего пассажирского места, открыл дверь и толкнул меня внутрь.
Я проводила взглядом свой бледно-розовый домик, чувствуя на подсознательном уровне, что больше его могу никогда не увидеть.
— Ну и кого будут по-твоему искать? — он был так доволен собой, будто прямо сейчас должны были загреметь фанфары и встать из ниоткуда зал и зааплодировать. Мне было дурно от того, как я медленно, но верно сходила из-за него с ума.