Салфетка прислонилась к моим губам, впитывая в себя кровь. Брендон небрежно осмотрел мое лицо на наличие ссадин, и с каждой секундой его лицо изменялось от серьезного до непонимающего. Боль на лице и затылке в миг испарилась. На смену ей пришла боль, которую мне стал причинять Брендон своей грубой хваткой. Я с ужасом смотрела на него, пока от страха не вцепилась в его руки, чтобы убрать их от моего лица.
— Что с тобой? — спросила я. Вкус железа исчез, и я провела языком по тому месту, где сочилась кровь. Но рана исчезла.
Его темные глаза сошлись с моими на одном уровне, и я их не узнала. Это был гнев.
— Он дал тебе крови, — сквозь зубы проговорил Брендон.
— Крови? — я не понимала, что он имел ввиду.
— Думала, я тебе наврежу? — его гнев смешался с легким насмехательством, кажущимся мне еще более устрашающим, когда он так смотрел на меня.
— Я не...
— О, нет. Ты боишься.
Да, я боялась его, ведь мне было не ясно, что он мог со мной сделать за то, что я выпила содержимое той чудо-склянки Кайлы. У меня больше ничего не болело. Это означало, что лекарство сработало.
Но что он имел ввиду, говоря про кровь, которую мне кто-то дал?
— Ты боишься. Но вот какой оксюморон у нас получился: неубиваемая боится, что ее убьют, — он показал на меня пальцем и приблизился, положив затем руки на мои плечи. — Но попытаться стоило бы, — его руки резко переместились на мою голову, поворачивая ее, и вокруг потемнело...
Глава 12. Центр всех проблем
Nataly Main
Мое лицо стали щекотать пряди непослушных волос, отчего я проснулась. Все мое тело отекло, я это чувствовала. Услышав звук мотора, я окончательно проснулась и поспешила открыть глаза, что далось мне с большим трудом. Моя голова была склонена каким-то неудобным образом набок, и, когда я осторожно подняла ее, шею пронзила адская боль, иголками впившаяся в нервные окончания.
Света было так много, что на мгновенье показалось, что я ослепла. После появились слабые очертания всего того, что меня окружало. Все было серым и размытым...
Я сильно зажмурилась, сделала очень большой глоток воздуха, из-за чего почувствовала боль в ребрах. Но не замечая ее, я вдохнула полной грудью, ощущая нутром, как мои легкие медленно расширяются, упираясь в диафрагму.
Постепенно стали появляться краски, но все было не таким четким, как хотелось бы.
— Как спалось, соня? — чей-то до боли знакомый голос донесся слева, и я медленно повернулась, увидев перед собой Брендона.
Мои глаза расширились настолько, насколько это было возможно. Он даже не смотрел на меня, обеими руками держась за руль. Я вспомнила его ледяные руки на своих плечах, которые поднялись к шеи. Меня бросило в дрожь. Мысли пытались собраться воедино. Я не могла понять, что со мной произошло. Я ведь спала?
Я почувствовала, как по щеке проскользила слеза, и ледяной несущийся ветер поспешил сдуть ее. Рот открывался, чтобы хоть что-то ему сказать, но у меня не получалось. Я провела рукой по своим губам, чтобы почувствовать на них кровь после удара, но они были без порезов. Моя рука опустилась ниже на шею, и я почувствовала незнакомое мне чувство. Словно дышать стало тяжелее обычного.
— Ты меня уб-б...
— Ну, да, — ответил Брендон, совсем не меняясь в лице.
— Зачем? — мой голос звучал так, будто я не была жива по-настоящему.
— Хотел, чтобы ты почувствовала себя мертвой, — его слова звучали поверхностно, но несли в себе страшный смысл.
— Я живая... — прошептала я.
Он так легко сделал это, оправдываясь тем, что просто-напросто захотел.
— Почти... Твое сердце остановилось на двенадцать минут. Признаюсь, это было блаженство — целых двенадцать минут без твоих расспросов и недовольств, — он потянул руку к бумажному пакету и достал из него булочку, завернутую в салфетку. У меня моментально скрутился живот.
— Нет... — мой голос окончательно пропал, и мне оставалось лишь открывать рот, глотая воздух, как что-то тяжелое и тугое.
— Ты вернулась с того света. Только что, — продолжал он своим до жути противным голосом, открывая сверток и кусая бургер.
— Я не умирала, — прошептала я. Все внутри будто слиплось, доставляя мне дискомфорт.
— Какая жалость, — невнятно заговорил он с набитым. — Бедную Ребекку никто не спас. Она думала, что ее защитят от меня, но они не вправе решать, что мне делать с моей игрушкой. — из-за еды во рту, что он тщательно пережевывал, многие слова меняли согласные на что-то шипящее, свистящее. — Они это знают, но до тебя никак не дошла суть этих слов.