— Прекрати, — Его слова въедались в кору головного мозга, заставляя меня проматывать их в подсознании. Брендон совершенно бесчеловечно рассуждал.
Он доел до конца, смял бумагу и полез, видимо, за следующим бутербродом в пакет.
— Они будут держать за тебя кулачки, когда в соседней комнате я вновь сверну тебе шею или придумаю на этот раз что-нибудь другое. Как насчет ножа в глотке?
— Хватит! — я вырвала из его рук пакет и выкинула его из машины, лишь после задумавшись о том, что сделала. Мне было страшно, ведь я верила, что он собирался сделать это рано или поздно.
— Но ты же не умрешь, Бекки, — продолжал Брендон. — Кайла и Алан вновь спасут тебя от меня самого, и ты так же, как сейчас, проснешься. Разве это не круто? Этого они хотели. Умерла-ожила. Умерла-ожила...
Я будто находилась в фрустрации. Я была здесь, но меня не слышат, не видят, а сама я мало чего могу сказать. Я умерла. Я не проснулась. Я умерла. Я уже давно в аду.
— Я мертва.
— Уже нет.
— Зачем ты убил меня?! — я перешла на крик.
— А разве не этого ты ожидала, выпивая кровь вампира?! — в его голосе был слышен такой сильный гнев, что казалось, он был во много раз мощнее моего. Эта эмоция была настоящей, в отличие от всех тех, что он мне всегда показывал.
— Какая кровь? Кайла дала мне не ее, — пыталась объясниться я.
— Зачем ты выпила ее?!
— Откуда мне было знать, что ты не убьешь меня?! Ты сказал, что сделаешь это. Там. В лесу.
— Хотел бы посмотреть на то, как бы ты выкарабкивалась из-под земли, — он усмехнулся, находя это забавным.
— Я не продумывала, как бы я выбиралась.
— Вот именно, Бекки. Ты никогда не думаешь перед тем, как что-то сказать или сделать. Ты забываешь, кто перед тобой. У тебя нет тысячи жизней. Одну ты уже проиграла, разозлив меня.
— Откуда мне было знать, что ты солгал? Я поверила без малейших сомнений твоим словам, что ты убьешь меня.
— Я не собирался тебя убивать... — процедил Брендон сквозь зубы.
— Но убил!.. — в моих глазах появились слезы, что отчаянно держались. Но все вырвалось наружу, как только мне снова пришлось сказать слово "убил", осознавая всю их тягость. — Ты рассказал мне подноготную, за знание которой мне решили стереть память, — стала рассуждать я. — Ты хотел мне довериться? — я предположила, что он был зол из-за того, что я ему не доверилась.
— Я никому не доверяю. Тем более людям! — прогремел он, нажимая сильнее на газ.
— Поэтому и я не могу доверять тебе...
Кажется, я умерла и не проснулась вовсе, но, видимо, только для этого города... Мои слезы уже высохли, но я не чувствовала облегчения. Глаза припухли, и я чувствовала тяжесть собственных век.
Мы молча ехали, создавая меньше шума: размеренно дышали, почти не двигались, не поворачивали головы друг к другу, избегая и мысли о продолжении этого разговора. Мне не стоило всего этого знать.
Я выдохнула с облегчением, когда увидела, что мы съехали с дороги в сторону леса. Значит, скоро будет замок. Как ни странно, но я была этому рада. Впереди показались уже знакомые мне ворота, и, когда машина вновь прошла сквозь них, я все равно машинально зажмурилась. Брендон притормозил на том же самом месте, где и утром, и я, не торопясь, вышла из автомобиля и одиноко пошла в сторону входа в замок, не думая даже посмотреть на своего убийцу. Я слышала, кроме своих семенистых шагов, стук каблуков его ботинок по мрамору. Внутри меня словно застрял стальной лом; мои ноги онемели, и передвигать их стало тяжелей, все тело противу мне сжалось, и мне ничего не оставалось, как ловить ртом холодный осенний воздух. Я подняла глаза на лестницу, ведущую к двери, и увидела там две фигуры, издалека кажущиеся мне совершенно незнакомыми. Одна из теней спустилась по лестнице, и лицо человека осветило близящееся к горизонту солнце, позволяя мне его разглядеть.
Мужчина с каштановыми, зачесанными назад волосами смотрел мне за спину на Брендона. Лицо у него было напряженное, такое же, как и у Брендона, когда он зол. Я остановилась, как вкопанная, не почувствовав ничего хорошего в том, что кто-то проявлял агрессию, похожую на агрессию вампира.
Я устремила взгляд наверх, чтобы узнать в фигуре, стоящей где-то в тени у самого входа, Алишу. На ней было платье лимонного цвета, опускающееся на ступеньки вокруг нее. Оно было чем-то похоже по фасону на те платья, что я видела сегодня в одном магазине.
— Ну, здравствуй, братишка, — голос Брендона послышался всего лишь в пяти футах от моего уха, и я слегка вздрогнула, а после стала следить за реакцией мужчины, стоящего передо мной, но тот и не дернулся.