— Советую тебе больше не проявлять индивидуальность. Пойди ужинать ко всем. Не забудь, что никто не должен знать о том, где ты была, — Алиша не глядя на меня, прошла через всю комнату и подошла к входной двери.
— Но меня видели. Видели, как он силой вытащил меня из замка. Я уверена, что все стояли у своих окон и наблюдали за тем, как он меня увозил.
— Скажешь, что провинилась и он тебя запугал, что лишит жизни. Так и было, не так ли? — ей было известно все в подробностях, и меня поражало то, как быстро это разлетелось.
Алиша сказала: "Он тебя запугал, что лишит жизни". Если бы она знала, что он это сделал... Но у меня не было сил, чтобы вновь об этом вспоминать.
Я не заметила, как она вышла из комнаты, услышав лишь звук закрывающейся двери.
Мысль о том, что мне сейчас придется пойти в общую столовую, заставила даже поморщиться. Я помнила, будто это было секунду назад. Брендон тащил меня по коридору, и мы прошли мимо девушек, которые даже не посмотрели на нас, я была в этом уверена. Как противно мне теперь будет сидеть с ними за одним столом. Дело было не в том, что они мне не помогли, так как это бы не сработало. Я им была безразлична. Это значило, что тут каждый был сам за себя. А я должна была отвечать не только за свои поступки, но и за поступки Брендона, так как все, что он делал, каким-то образом затрагивало меня. Знал ли Брендон, что разозлит девушек своим поступком, направив их агрессию на меня?
Я подошла к зеркалу, рассчитывая увидеть в зеркале совсем другую Ребекку: с нездоровым цветом лица, фиолетовыми синяками под глазами, одеждой, свисающей с истощенного тела. Но передо мной стояла девушка с естественным тоном кожи. Я выглядела в меру выспавшейся. Это было воздействие чудо-склянки, что дала мне Кайла. Но несмотря на это, я все равно себя не узнавала. Что-то во мне изменилось за эти дни. Пошли первые трещины.
Блеклые коричневые точки на моей шее свидетельствовали о том, что моя кровь была выпита вампиром. Почему-то лекарство Кайлы не справлялось с ними, и мне еще предстояло разгадать эту тайну.
Я вышла из своей комнаты, как маленький проголодавшийся ребенок, пытающийся никого не разбудить, втихаря пробираясь на кухню, чтобы стащить оттуда что-то съестное. Снаружи было тихо и мрачно.Света совсем не было. Бра на стенах было мало для такого широкого коридора. Я подошла к столовой и опустила голову к полоске света под большими тяжелыми дверьми. До меня доносились позвякивания тарелок и ложек и перешептывания девушек, которые было сложно разобрать. Я неуверенно открыла дверь, съежившись от ее скрипа. От контраста тьмы и света глаза загудели.
— Всем приятного аппетита, — сказала я, пытаясь быть увереннее, чем я была на самом деле.
В ответ мне было неприятное молчание, отчего в голове возникла мысль и вовсе покинуть эту комнату. Лучше бы я не поела, нежели стала сидеть с ними за одним столом.
— Ребекка, садись рядом со мной, — это была Аннет, я знала точно. Мне не составило труда найти ее среди них и занять свое место рядом с блондинкой. Я мельком рассмотрела ее темно-бирюзовое платье с длинным рукавом и без выреза. Волосы она заколола сзади, придав волосам объем. Только сейчас я заметила, что наши волосы по цвету были почти одинаковыми.
Мне совсем не хотелось поднимать глаза на тех, кто находился здесь. К счастью, они тоже не проявляли интерес ко мне, как это было в прошлый раз.
Мой желудок выворачивался наизнанку, хотя я лишилась аппетита из-за сегодняшних событий. Но мне нужно было здесь находиться, ведь Алиша была права — я не должна отличаться от всех этих девушек, чтобы не искать с ними больших проблем. Я добавляла в свою тарелку время от времени немного еды, но ее запах меня совсем не привлекал. Потому я только пила сок, который налила мне Аннет.
— Думала, что живой не привезет, — чей-то голос раздался на другом краю стола. Он был тих, но я смогла разобрать слова.
— Не похоже, что она понесла наказание. По крайней мере не заметно, — сказала другая.
— Поотрубать бы ваши языки змеиные, — я подняла голову, чтобы узнать, кто заступился за меня, — Если вы более не голодны, то возвращайтесь в свои комнаты, — эти слова говорила девушка, которая была мне знакома. Я помнила ее. Не думала, что она может быть такой грубой со всеми, кто будет действовать неподобающе. На ней было коричневое атласное платье с глубоким v-образным вырезом. Шарфа на шее тоже не было, лишь мелкие темные точки, похожие на родинки, виднелись на шее. — Она сама напросилась, если уж ее выводили силой из собственной спальни. То, что делает Хозяин, ни в какой степени вас не должно касаться. С этих пор я не желаю слышать за этим столом подобных разговоров!