Я повернулась к нему лицом, желая все рассказать, но не будто разучилась говорить. Я не могла рассказать это так, чтобы не расплакаться. Во вспышках памяти машина резко затормозила, и я ударилась о переднюю панель. Моя губа начала кровоточить, и я почувствовала режущие ощущения около носа. Глаза Брендона поменялись в цвете, когда он увидел кровь на моих губах. Он удивился не порезанной губе, а тому, как она быстро зажила. Парень свернул мне шею. Это было так хладнокровно. Я понимала, что буду всегда его бояться. Буду боятся его взгляда темно-карих глаз. Его улыбки, что скрывает за собой не самые лучшие намерения. Его правдивых слов, за которые я уже не раз поплатилась.
— Алан... — У меня не было сил говорить, но я должна была. Я хотела хоть кому-нибудь сказать о том, что сделал со мной Брендон. Я хотела, чтобы хоть кто-нибудь понял то, насколько мне было плохо.
Алан на меня смотрел в немом ожидании, и кажется, в его взгляде был мой ответ.
— Он меня убил... — самым страшным голосом проговорила я. Мой голос окончательно сел, и, видимо, я просто прохрипела. Слеза, которую я не смогла удержать, защекотала мою щеку и скатилась к подбородку. То, как Алан на меня посмотрел, заставило почувствовать себя такой жалкой...
— Ребекка... Я.
— Но я жива. Спасибо, — это прозвучало так неуверенно, с большой долей сарказма. Хотелось поскорее оказаться в своей комнате и, действительно, никогда из нее не выходить. Я сфокусировала свой взгляд на ручке, желая поскорее спрятаться за дверью.
— Если бы я мог сделать больше — я бы сделал, — Алан убеждал в своих словах, что ему на меня не все равно. Я посмотрела ему в глаза и увидела то, что он был уязвим. — У меня нет возможности защитить тебя, но...
— Он убьет меня! Снова! — я не заметила, как перешла на крик, но мне хотелось кричать еще громче.
Он подошел ближе и крепко обнял меня. Моя голова была прижата к его плечу, и я чувствовала то, какой холодной была рубашка, в которую он был одет. У меня не получалось больше себя сдерживать, и я с надрывом начала плакать. Мои ноги отказывались держаться. Я чувствовала, что вот-вот упаду, поэтому схватилась за Алана, сильнее прижимаясь к нему. Я давно не чувствовала этого тепла исходившего от тех, кто окружал меня...
Когда я уехала в свой новый дом, я знала, что совсем скоро родители позвонят мне, чтобы убедиться в том, что я без проблем добралась. Да, мы сильно разругались, но я верила, что скоро мы помиримся. Я надеялась, что они предложат провести Рождество вместе, но заместо пригласительного, которого они отправляли всем своим друзьям и знакомым, от них пришла открытка с уже готовым текстом, напечатанным мелким шрифтом, где было пожелание "Счастливого Рождества". Больше ничего... Это дало мне понять, что он до сих пор в обиде на меня. До такой степени, что ему просто не хотелось меня видеть. Каждое Рождество я проводила с родителями. По-другому и быть не могло. Это был наш семейный обычай, и он его растоптал своей гордостью. У меня отпало какое-либо желание разговаривать с ними с тех пор. Я знала, что, если родители мне вдруг позвонят, я сброшу вызов специально, дабы они знали, что я не простила их за то, что они праздновали Рождество без меня, лишь бы насолить, напомнив о нашей ссоре. Шли месяцы. Близился мой день рождения. Мне исполнилось восемнадцать. Я очень хотела услышать от них поздравления. Я бы тут же забыла все обиды, что копились во мне полгода. Если бы я могла тогда вернуть время, я позвонила бы им еще до Рождества. Сказала бы, что приеду, несмотря на то, что он не хотел меня видеть. Мы бы извинились друг перед другом и провели наш семейный праздник вместе. Я бы растоптала свою гордость и приехала. Я так думала, но они не позвонили. Не поздравили... Тогда я поняла, что все было потеряно. Мои родители не хотели не то, что бы меня услышать или увидеть, они не желали считать меня своей дочерью. Пришлось свыкнуться с тем, что отныне я осталась одна.
Я заканчивала первый год обучения и подрабатывала в одном кафе для оплаты дома, в котором жила. Хозяйка, наверное, меня жалела. Я это знала. Она неспроста снижала цены за оплату. В один из таких дней, когда хозяйка пришла в дом и сказала мне, что я смогу со всем этим справиться, я услышала в этих словах свой девиз. Я пообещала себе, что смогу выпутаться из этой ситуации сама без помощи родителей. С тех пор и перестала плакать, приняв как должное — добиваться всего самой. Я устраивала каждый вечер для себя просмотр фильмов, гуляла в парке, представив, что это была моя новая жизнь, и позабыв о старой. У меня появилась подруга, по имени Белла. По крайней мере, я считала ее подругой. Мне казалось, что жизнь стала налаживаться. Мне казалось, что я прошла через все этапы. Мне казалось, что отныне я буду счастливее, но все рассыпалось, как только я попала сюда...