***
— Мы живем в северном крыле. Я считала. Здесь около тридцати комнат, не считая наших спален. Подумать только!.. — ее голос доносился до меня эхом, пока я рассматривала фрески на высоком куполовидном потолке большого хола. Аннет медленно поднималась по широкой мраморной лестнице, каждый раз оглядываясь на меня, и продолжала с воодушевлением рассказывать. Моя рука скользнула по гладкому поручню до самого столба, на который была установлена статуэтка ангела из белого гипса. Кажется, мрачным и пугающим, но вместе с тем восхитительным...
— А здесь проводится Рождество, — Аннет толкнула двери руками, разводя их в стороны, и шагнула в большой зал. Напольная плитка блестела, отражая в себе свет из больших окон. Две громадные люстры свисали с потолка. — Приезжает оркестр. Зал наполняется дивной музыкой, которую можно услышать в любой части дворца...
— Сюда приезжают люди?
— Не совсем люди. Другие вампиры. Один день в году, когда магия снимается с замка. Это по-настоящему чудесно, — с восторгом рассказывала Аннет, вместе со мной разглядывая комнату. Я вижу, как в ее глазах собираются слезы. Она сейчас вспоминала эти прекрасные моменты...
— Получается, в этот день нет никакой защиты вокруг дворца? — переспросила я и поймала ее недовольный взгляд.
— И не думай об этом! — строго отрезала она. — Смирись уже наконец, что это невозможно, — она поспешила выйти из зала, не дожидаясь меня.
Я побежала за ней следом и почти догнала, но она резко остановилась, и я чуть ли не потеряла равновесие и не свалилась на нее.
— Думаешь, я не пыталась? — ее голос дрогнул. — Этот урок я усвоила на всю жизнь, — прошептала Аннет, слегка опуская ворот на ее платье.
Мой взгляд упал на тот самый продолговатый шрам над грудью, который она мне уже показывала... Я запомнила те страшные слова... "Я оставлю тебе напоминание..."
Это была его натура — нахальность, доминантность, дикость. То, как он смотрел на меня, когда он держал меня напротив зеркала, сильно сжав руками. То, как его клыки впивались в мою шею, оставляя после этого фиолетовые следы. Ему это доставляло удовольствие... Ему приносило удольствие видеть в моих глазах и, возможно, понравилось наносить Аннет этот шрам.
Получается, Аннет хотела бежать из замка в Рождество, воспользовавшись снятием магии с территории дворца, но не смогла. И Брендон оставил на ее теле этот большой шрам. Наверное, каждый раз проходя мимо зеркала, она видела его в отражениии вспоминлаа во всех подробностях о своей попытке к бегству.
Возможно, у каждой девушки в столовой были какие-то увечия на теле, поэтому они прекратили попытки побега. Не одна из них больше не пыталась найти способ сбежать. Они сдались. Они поняли, что им никто не поможет, даже те люди, что накрывают им каждый день на стол. Никто их не спасет. Они смирились с тем, что им не удастся покинуть этот дворец больше никогда...
Но ведь Алишамне говорила, что Алан так не поступал со своими девушками. Почему же тогда Брендон был так помешан на садизме? Мне он казался похожим на большого обиженного ребенка, у которого было так много силы, что он вместо криков и плача использовал жестокость. Я его боялась.
В ту ночь, когда он чуть ли не убил Эли, мне было так страшно. Я не видела предела его жестокости, и эта неизвестность пугала еще больше. Мне было страшно...
В ту ночь, когда он оказался в моей комнате и близко подошел, я должна была оттолкнуть его со всей силы, закричать, убежать, спрятаться. Я считала его психом. Он был ужасным и безжалостным. Я боялась его. Я боялась, что однажды Брендон так же, как и на Аннет, оставит большой шрам на моем теле. И от мысли, что это доставит его удовольствие, я боялась его еще больше. Меня пугал не его гнев, а его нездоровая реакция на причинение увечий.
По телу прошлась дрожь, а сердце будто сдавило со всех сторон. Невозможно было вдохнуть полной грудью.
— Ребекка, все хорошо? — Аннет положила свою руку на мое плечо, слегка нагнувшись. На самом деле, этот вопрос должна была задать я. Мне было жаль ее. Не только ее, но и всех девушек, обреченных на жизнь в этом дворце до последних своих дней.
— Не знаю. Наверное, нам уже пора на обед, так что идем, — я пошла на этот раз впереди нее. Мне не хотелось возвращаться к теме побега.
Мы сели за стол, но мне совершенно не хотелось есть, так что я просто медленно наполняла свою тарелку едой, чтобы не привлекать внимание к тому, что я ничего не ем. Аннет не обращала на меня внимания, что меня с одной стороны радовало, а с другой расстраивало.Она думала о чем-то своем. Теперь я понимала, почему эта девушка так груба была со мной поначалу.