Мир ушёл из-под ног, оставив нас одних. Ничего уже не имело значение. Ни его жестокость, ни моя ненависть к нему, ни желание свободы. Сейчас было лишь одно желание. Я хотела раствориться в нем, забыться. Я приняла яд вместо лекарства, чтобы спастись от всех проблем, что свалились на меня одна за другой.
Он отстранился, но лишь на мгновенье, чтобы затем нарисовать влажную дорожку от уголка губ и до уха. Как только он коснулся моей шеи, я, давая к ней доступ, наклонила голову в сторону. Мое дыхание сбилось, было слышно лишь его. Я дрожала от того, что меня бросало то в жар, то в холод. Брендон замер, и я открыла медленно глаза.
— Что не так? — спросила я.
Он посмотрел на меня, и я сразу поняла причину. Его зрачки были чернее ночи. Вокруг глаз были видны кровавые прожилки. Вены взбухли, выдавая наружу его голод.
— А как ты думаешь? — его дьявольская усмешка позволила мне увидеть его клыки. Я толкнула его в грудь, но ему удалось перехватить мои руки и прижать к спинке кровати. — Глупая, — его улыбка стала еще шире, но в следующую же секунду исчезла.
Его зубы впились мою шею, и я вскрикнула от резкой боли. Я оказалась в западне.
— Ты никогда не будешь свободна, — он хрипел от крови, отчего звучал еще ужаснее. — Ты не заслуживаешь свободы, — его грубый голос, пробежался волной по коже, вызывая мурашки, и я вскрикнула, когда тот сильнее вжал меня спиной к холодной спинке кровати. Его глаза вновь почернели, и жгучая боль пронзила шею с другой стороны.
Мой визг перешел в хриплый стон, когда я подняла голову с подушки. Я была в своей комнате. Уже светало. Я чувствовала, что моя кожа пылала.
Этот сон был так реален, что теперь я не могла понять, что из этого было на самом деле, а что приснилось. По телу пробегает дрожь от выскочившего перед глазами воспоминания. Я встревоженно выдернула руку из-под одеяла и подняла ее перед глазами. На ней ничего не было. Я провела ладонью по своим губам, и обнаружила на них кровь. Ня не чувствовала боли от порезов, а, значит, эта кровь была не моей.
Я поступила очень глупо, ведь несмотря ни на что мне хочется жить. Я верила, что когда-нибудь покину это место. А пока этот день для меня не настал, осталось только жить той жизнью, которой живут все девушки. Я не собрилась сдаваться и свыкаться с мыслью, что на этом все кончено.
***
— Надеюсь, сон привел тебя в чувство.
— Сон не вылечит меня, — я смотрела в окно своей комнаты в попытке найти новую деталь в этом надоевшей пейзаже. В этой прямой аллее, ведущей в сад, который на самом деле являлся лишь иллюзией.
— Ты поправишься. Нужно чуть больше времени... - убеждала меня Аннет.
— Да, времени у меня навалом, — съязвила я, скривившись.
Что, если кто-то так же, как и я, противостоял всему происходящему, но времени прошло так много, и это стало причиной краха их веры? Неужели это произойдёт и со мной? Я боялась, что сдамся.
— Ты привыкнешь.
— А что, если я не хочу привыкать? — возмутилась я. — Что, если не примирюсь? Пройдут недели, месяца. Я не стану одной из вас. Этого не будет, — я смотрела на нее, следя за реакцией, но Аннет лишь изогнула бровь.
— Будь, кем хочешь. Тебе надо лишь быть покорной, — она сказала это со спокойной интонацией, добавляя по одному слову после каждого шага навстречу ко мне.
— А что, если я не хочу?! — моей неприязни к ее словам было всё больше. Быть рабой или чьей-то вещью я не собиралась.
— Какое кому дело до того, что ты хочешь?! — ее тон стал грубым, глаза сузились, смирив меня взглядом. Этим вопросом она указала мне на моё место. Я уже вещь. — Я хочу лишь, чтобы ты выжила!
Будто сказав что-то не то, Аннет тут же замолчала и пошла к двери. Моя комната снова погрузилась в тишину.
Ночью я долго не могла уснуть. Воспоминания внезапно вернулись, не давая мне покоя.
С ножом я пришла к Брендону, перерезала себе вену, когда он ни в первый раз сказал мне, что ему нравятся увечья и причинение боли. Мне стало интересно увидеть его реакцию на то, как я самой себе наврежу. Хотела увидеть его глаза, которые впервые посмотрят на меня без своей наигранности.